Ролевая игра - AntiRowling

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ролевая игра - AntiRowling » Маггловский Поттер » Expecto Patronus: или Как функционирует магический мир


Expecto Patronus: или Как функционирует магический мир

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Краткий экскурс в древнеримскую историю от Мифомании
         
          В тексте постоянно встречаются термины патрон и клиент, поэтому необходимо сделать краткое пояснение:
          Нет неоспоримо достоверных сведений о том, когда и как появился институт патроната, и какое значение он имел, очевидно только то, что он послужил основой создания современного института адвокатуры. «Возникновение патроната», по словам французского историка Нибура: «так же мало доступно историческому изложению, как и происхождение Рима». Неудивительно, что на этот счет высказываются самые разнообразные мнения. Передаваемый Дионисием Галикарнасским и Плутархом миф гласит, что патронат был учрежден Ромулом.
          Знатные и богатые граждане, изначально члены римских родов - квириты, позже – патриции, могли покровительствовать бедным, или незнатным римлянам, позже – плебеям, или иноземцам. Покровителей называли патронами, а тех, кому они покровительствовали - клиентами.
          Клиент был обязан относиться к патрону со всевозможным почтением, оказывать ему услуги, одарять его дочерей приданным, уплачивать за него и за его детей выкуп в случае, если они попали в плен к неприятелю, участвовать своим имуществом в платеже его долгов или покрытии издержек при отправлении общественной службы, нести для патрона военную службу и т. п. Связь его с патроном считалась постоянной и даже наследственной, и если он умирал бездетным, то его имущество переходило к патрону. Взамен этого патрон должен был всячески покровительствовать клиенту, в том числе и финансово, и, между прочим, защищать его интересы перед судом подобно тому, как защищал интересы своих родственников. Клиент, избрав себе патрона из числа кровных граждан (патрициев), приписывался к его роду, приобщался к родовому культу и получал право называться родовым именем. Он считался как бы усыновленным патрона. Его отношения к патрону были не только подобны родственным, но считались даже выше, священнее, так как родственники не всегда участвовали в родовом культе, а клиент принимался в род только при этом условии. Ни он, ни патрон не могли вести тяжбу друг с другом, ни свидетельствовать один против другого.
          С расширением границ Римской империи институт патроната видоизменился. Патрон освободился от всех обязанностей относительно клиента, за исключением обязанности судебной защиты. Равным образом, клиент должен был только отплатить какой-либо услугой или подарком за покровительство, оказанное ему патроном в данном процессе. Прежде клиент мог избрать только одного патрона; теперь он был вправе переходить от одного к другому и даже иметь нескольких. Отношения между ними уже не были постоянными, пожизненными и даже наследственными, как это было раньше - они возникали только на время судебного процесса и прекращались вместе с ним.

Часть 1. Магический мир под Статутом Секретности: отношения патрон-клиент в условиях чрезвычайного положения
Часть 2. Власть без развитой патронажной сети: Фадж и Министерство Магии
Часть 3. Верхушка патронажной пирамиды: Дамблдор, Волдеморт, Малфой и Крауч
Часть 4. Покровительство и идеология: Перси Уизли в поисках патрона
Часть 5. Патронажное дерево и террористические ячейки: структура ближайшего окружения Волдеморта
Часть 6. 'Ты знаешь мою цель – победить смерть': задача патронажной сети Волдеморта
Часть 7. Три способа покинуть патрона: что произошло после роковой ошибки Волдеморта
Часть 8. Цена создания патронажной сети: действительно ли богат Люциус Малфой?
Часть 9. Что происходит в Ордене Феникса: Гарри становится Патроном Поттером

0

2

Часть 1. Магический мир под Статутом Секретности: отношения патрон-клиент в условиях чрезвычайного положения

          После прочтения "Ордена Феникса" становится абсолютно очевидно, что Магический мир со всеми его чудесами – царство беззакония. До этого нам попадались только намеки, на которые можно было не обращать особого внимания. То, что Сириуса Блека приговорили к пожизненной пытке без суда и следствия, списывалось на военное время, несмотря на то, что война к тому времени уже закончилась – не упоминая уже о том, что за двенадцать мирных лет никто не удосужился пересмотреть его дело, и никто, включая Дамблдора, не находил ситуацию ужасной. Более того, в "Тайной Комнате" нечто подобное произошло с Хагридом. Хотя Министерство не было уверено в его виновности, его все же бросили в Азкабан, тоже без следствия и цинично объясняя, что нужно было "сделать хоть что-нибудь", чтобы успокоить общественное мнение.
         
          В первых четырех книгах эти примеры несправедливости практически не касаются главных героев, и читатель остается в неведении по поводу масштабов беззакония и злоупотребления властью в магическом мире. Но в "Ордене Феникса" все вышеперечисленное обрушивается на плечи самого Гарри.
         
          Объяснением такого бесцеремонного отношения к законности и суровейших наказаний, налагаемых не столько в качестве средства искупления вины, сколько для устрашения, служит то, что Магическое сообщество всего мира и Британии в частности уже более трехсот лет живет в условиях постоянного чрезвычайного положения. То, что положения Статута Секретности, практически без сбоев функционируют с 1692 года, когда закон был принят, подтверждает, что подавляющее большинство населения считает эти меры необходимыми. Фактически, существующее положение дел представляется обывателям нормальным, так как если они позволят себе расслабиться, магглы обнаружат их мир и последствия будут крайне тяжелыми.
         
          Представим себе, что магглы узнали о том, что им лгали столетиями, что изменение их памяти стало обычным делом, причем делает это группа людей, равнодушных к их интересам, страхам и надеждам, войнам и страданиям. Через некоторое время, для того, чтобы не позволить маггловским авторитетам (законным и криминальным) брать под свой контроль магов, добавлять в арсенал своих средств достижения цели магию и уничтожать непокорных, неизбежно состоялась бы попытка установить тиранию магического мира над маггловским. Непременно нашлись бы магглы, достаточно сильные для того, чтобы оказать серьезное сопротивление. С большой вероятностью, между двумя группами разгорелась бы война на уничтожение.
         
          В результате, секретность становится необходимым условием выживания. Люди слишком часто допускают небрежности, поэтому магическое сообщество содержит множество Обливиаторов, у которых вошло в привычку быстро устранять последствия, а уже потом задавать вопросы о том, что случилось. В результате, очевидцев просто не остается – у них изменены воспоминания. В этом-то и кроется причина того, что в магической юриспруденции действует принцип "презумпции виновности" – Гарри сталкивается с этим дважды, когда его обвиняют в использовании магии лицом, не достигшим совершеннолетия, причем при свидетелях – магглах.
         
          Так как магическое общество не может установить цивилизованную законность, не рискуя при этом собственным существованием, маги нашли другой способ обеспечивать защиту и безопасность. Этот способ уже был опробован в те времена, которые историки называют эрой беззакония, темным феодализмом (в Англии это соответствует временам Войны Алой и Белой Розы). Человек, не способный защитить себя самостоятельно, становился вассалом влиятельного барона – он работал на покровителя и сражался за него, а взамен получал гарантию, что находится под защитой. Никто не мог безнаказанно напасть на вассала влиятельного барона, барон следил за тем, чтобы на земли его слуг не покушались соседи или правительство, и в крайнем случае вызволял слугу из заключения. Барон же, при необходимости, мог быстро собирать личную армию. В "Тайной комнате" намекается, а в "Огненной чаше" становится очевидным, что у Люциуса Малфоя имеется такая армия, составленная из бывших Искушённых Смертью. У Альбуса Дамблдора есть Орден Феникса – причем в его составе не самые могущественные из друзей Дамблдора, но те, кому Альбус полностью доверяет. В пятом классе Гарри Поттер начинает собирать собственную армию. Да, он называет ее Дамблдорова Армия, но фактически это его собственная армия. И даже небольшая ее часть (точнее: Ближайшее Окружение Гарри) оказывается способным противостоять Искушённым Смертью (личной армии Волдеморта).
         
          Еще больше параллелей мы сможем найти, сравнив Магический мир с системой патрон-клиент, существовавшей в Древнем мире. Между Магической Британией и Римской Республикой есть несколько параллелей. Крауч, отправивший сына в Азкабан, напоминает Римского судью Люция Юния Брута, приговорившего к смерти своего сына за попытку вернуть к власти сверженного и изгнанного тирана Тарквиния. То, что Гарри, представ перед Уизенгамотом, не имеет официального защитника, тоже напоминает Римскую судебную практику: судьба человека зависит от того, что он сможет сам сказать в свое оправдание, и от усилий сочувствующих ему высокопоставленных лиц (в нашем случае – Дамблдора). Это и не удивительно – магическое сообщество Британии, малочисленное, в котором почти все знают друг друга и не испытывают проблем с коммуникацией, очень напоминает средневековый город-государство, в котором большая часть экономики сосредоточена в руках изгоев (гоблинов). Добавим к этому упадок древних благородных семейств (патрициев и чистокровных магов, множество которых замешано в гражданских войнах и убийствах) и способы, которыми осуществляется приток новой крови (одни принимают в семьи освобожденных рабов, другие – магглорожденных в магические школы).
         
          Есть, естественно, существенное различие. В Древнем Риме система клиент-патрон была признана официально. Ее магическая версия полностью неофициальна, и появилась как ответ на слабость, коррупцию и нестабильность в министерстве магии – а это следствие того, что Секретность всегда ставится превыше Справедливости. Министерство неспособно защитить от беззакония, но с другой стороны практикует суровые наказания, приводящие как правило к сумасшествию или смерти жертвы, и большинство магов готово буквально на все, чтобы избежать подобной участи.
         
          В результате, маг связывает себя взаимными обязательствами с могущественным "патроном" и становится его "клиентом". Патрон улаживает за своих клиентов все проблемы с Министерством, используя свои связи и деньги (так Дамблдор помог Мундугусу Флетчеру). В ответ, клиент добавляет еще одно звено в систему "связей" патрона и становится членом его окружения. Если от патрона зависит достаточно клиентов ( по сути, это его личная армия), он может практически не считаться с законом, потому что регулярной армии в магическом мире нет ( по крайней мере, в маггловском смысле). Несколько патронов могут, в свою очередь, подчиняться еще более могущественному лицу, и человек, оказывающийся на вершине такой пирамиды, приобретает силу и власть, с которыми нельзя не считаться. Вспомним Люциуса Малфоя, от которого зависят Краббе и Гойл. Их сыновья играют роль телохранителей при Драко, что делает их членами той же сети, потому что для Драко патрон – его собственный отец.
         
          Сила конкретной сети конкретного патрона зависит не только от количества людей, но и от стратегических ресурсов, которые они оказываются в состоянии контролировать. Существует несколько ключевых стратегических пунктов, которые хотела бы взять под контроль каждая патронажная сеть: Хогвартс, Министерство, сам Гарри Поттер, Гринготтс, "Ежедневный пророк", возможно, госпиталь Св. Мунго). Сеть, которая не может контролировать один из важных объектов, может попытаться заключить союз с патроном, который имеет на него реальное влияние, или попытаться сменить власть, или дискредитировать сам объект, лишив его ценности.
         
          Последнее пытается сделать сеть Фаджа по отношению к Гарри Поттеру. Мальчик полностью подконтролен Дамблдору, Дамблдор перестал быть союзником, поэтому Фадж и его окружение стараются дискредитировать Гарри.

0

3

Часть 2. Власть без развитой патронажной сети: Фадж и Министерство Магии

          Корнелиус Фадж стал Министром практически случайно – благодаря тому, что он не был с Бартоломеусом Краучем, а Дамблдор не согласился занять этот пост. (Возможно, были и другие кандидаты, Амелия Боунс например, которые не захотели с ним соперничать). Не имея собственных клиентов, Фадж не имел (и не имеет до сих пор) реальных сторонников в Уизенгамоте, так что его позиция неустойчива с самого начала. К тому же, его репутация невысока. "Растяпа" – таков приговор Хагрида, а то, что полугигант делает такое заявление, прочитав "Ежедневный пророк", подтверждает, что это общее мнение. Вот почему в первые два года работы в этой должности, Фадж "все время спрашивал совета у Дамблдора", каждое утро посылая к нему сов – это поведение опускало Министра на уровень клиента Дамблдора, но обеспечивало ему поддержку влиятельной группировки Директора.
         
          Даже в описываемые Ролинг времена, Корнелиус Фадж действует вопреки здравому смыслу, чтобы угодить общественному мнению: например, когда речь идет о том, чтобы оставить Хагрида на свободе и урегулировать отношения с гигантами: "люди ненавидят их, Дамблдор – это станет концом моей карьеры". Только когда укрепившаяся позиция в Министерстве позволила Фаджу завести собственных клиентов, он начал ощущать собственную силу и перестал считаться с мнением Дамблдора. Через некоторое время он начал воспринимать Дамблдора, как угрозу, как главу не подчиняющейся законной власти патронажной сети, что-то замышляющей против этой власти – хотя он подозревал Дамблдора во всех грехах именно потому, что прекрасно осознавал собственную беспомощность. Причем он не просто понимает, что Дамблдор сильнее как маг, популярнее в обществе и умнее – Фадж понимает, что гораздо слабее Альбуса, как политик.
         
          Гарри и его друзьям, Министерство магии (во времена Ордена Феникса) кажется монолитом под руководством Фаджа, который указывает "Ежедневному пророку", о чем писать, а какие новости замалчивать, который принимает такие законы, которые выгодны Министру, и превращает Хогвартс в царство террора. Фактически же, Министерство расколото на фракции, а личная патронажная сеть Фаджа невелика и не особенно влиятельна. Это становится очевидным, если перечитать эпизод слушания по делу Гарри. Самая важная политическая фигура там – Амелия Боунс, глава Департамента Магического Правопорядка (которому подчиняются все остальные Департаменты, кроме Департамента Тайн), не просто не прислушивается к мнению Фаджа, но и постоянно подчеркивает собственную независимость от него. Основная ее реакция на "преступление" Гарри – удивление, что он сумел успешно выполнить такое сложное заклинание. Из пятидесяти членов Уизенгамота только шестеро голосуют за предложение Фаджа, и только Амбридж открыто выступает в поддержку своего патрона. Более того – главное доверенное лицо Фаджа, человек, на которого он опирается, пытаясь сместить Дамблдора – глупая женщина с явной тенденцией к превышению полномочий, напоминающая в чем-то Беллатрикс Лестранж. Она делает все, чтобы навредить делу патрона – и дело не только в том, что ухитряется в рекордный срок заслужить всеобщую ненависть, установив личный террор в Хогвартсе. Запрещение журнала "Экивокер" привело лишь к тому, что его прочитала вся школа, а действия, направленные на то, чтобы не позволить Дамблдору собрать личную армию, способствовали созданию молодежной Дамблдоровой Армии.
         
          Как Министр Магии, Корнелиус Фадж, теоретически, контролирует важнейший стратегический пункт, но его патронажная сеть мала и клиенты Фаджа далеко не всегда демонстрируют безоговорочную верность патрону, предпочитая сохранять за собой свободу действий. В результате, один из двух Авроров, присланных Фаджем для ареста Директора, оказывается тайным сторонником Дамблдора. Не ясно, также, насколько в действительности Фадж мог влиять на "Ежедневный пророк". Хотя Гермиона и считает, что журналисты превратили Гарри в посмешище по приказу Министра, больше похоже на то, что в этом случае Фадж не навязывает свое мнение газетчикам, а сам идет у них на поводу. "Ежедневный пророк" первым начал систематическую дискредитацию Гарри ( в "Огненной чаше"), что и заставило Фаджа начать относиться к словам мальчика с недоверием. Сам Гарри это прекрасно понял. "Вы начитались статей Риты Скитер", - говорит он Министру. Несколько раз на протяжении всей эпопеи – с начала "Философского Камня" до конца "Ордена Феникса" - мы встречаем свидетельства того, что газета не боится критиковать работу Министерства, что заставляет нас сомневаться в том, насколько существенно влияние Фаджа на главный печатный орган магического мира.
         
          Реально Фадж обладает властью над немногочисленной группой сотрудников министерства, занимающих отнюдь не самые высокие посты. Даже после пяти лет его правления магической Англией, верных сторонников у министра немного, они не отличаются талантами и высокими должностями. Считая авторитет Дамблдора угрозой, он старается переместить сторонников Директора на незначительные должности, но уволить их ему не хватает влияния – к тому же, большинство агентов Дамблдора ему просто неизвестно. Ему понадобилось несколько месяцев расшатывать позицию Дамблдора, чтобы наконец сместить его в должности, но на деле "смещение" оказалось ловушкой. Власть Фаджа опирается не столько на клиентов, сколько на временных союзников, а так как эти союзники гораздо сильнее его, Фадж постоянно зависит от "Ежедневного пророка" и денег Люциуса Малфоя. Когда Малфой появляется в Министерстве, золото буквально звенит в его карманах при ходьбе. И не случайно Долорес Амбридж так откровенна с Драко и его дружками (она не считает нужным утаивать от них даже те вещи, которые предпочла бы скрыть от Министра). В то же время, дети высокопоставленных сотрудников Министерства (Мариетта) – нейтральны или оказываются в лагере противника. Другими словами, самый доверенный член Ближайшего Окружения Фаджа имеет больше общих секретов с членами союзной патронажной сети, чем с самим Фаджем. Как долго может сохраняться такое положение?
         
          Обращаясь к Снейпу, Амбридж говорит: "Люциус Малфой всегда очень хорошо о вас отзывался", тем самым подтверждая личный контакт с Малфоем вне школы. Так и напрашивается вывод, что она – агент Малфоя, но в то же время Амбридж кажется искренне преданной Фаджу, идеологии и распоряжениям Министерства. ( В этом она чем-то напоминает Перси, но она более беспощадна и неразборчива в средствах). Это не просто тесное союзничество между двумя патронами – это признак того, что Фадж не способен контролировать собственных клиентов, что Министр не замечает заговора между своим доверенным лицом и сильным союзником. Цель заговора – манипулировать Министром, хотя Долорес искренне уверена, что действует при этом во благо патрону.

0

4

Часть 3. Верхушка патронажной пирамиды: Дамблдор, Волдеморт, Малфой и Крауч

          Дамблдор имеет широкую сеть клиентов, которые в разной степени зависят от него. В Орден Феникса входят не все из них и даже не самые важные: только те, которые пользуются наибольшим доверием. Снейп полностью зависит от Дамблдора – особенно с тех пор, как покинул прошлого патрона – Волдеморта. Для Хагрида он единственная поддержка, работодатель и незыблемый авторитет. Со времени побега полностью зависит от Директора Сириус Блек. Дамблдор поручился за Снейпа после первого падения Волдеморта и только его слово гарантирует Снейпу свободу. Дамблдор дал Хагриду работу после того, как его ловко подставил Том Риддл. Личное вмешательство Дамблдора предотвратило исключение Гарри из школы. Мундугус Флетчер продолжает совершать мелкие правонарушения, находясь под личным покровительством Дамблдора.
         
          Вот почему так важно, что после нападения чудовища из Тайной Комнаты Дамблдор не смог защитить Хагрида. План Люциуса Малфоя рассчитан на расшатывание патронажной структуры Дамблдора. Для Малфоя главное – продемонстрировать, что Дамблдор больше не способен защитить своего клиента от заключения, а учеников – от наследника Слизерина. В конце концов, этот план ударяет по самому Люциусу, но Малфой отделывается сравнительно легко, и приходится признать, что его замысел был очень близок к успеху. Но подоплекой этого плана является то, что Малфой сам был под угрозой и в его поместье прошел обыск Министерства. Очевидно, он чувствовал себя более уязвимым, чем обычно. Некоторые люди (Артур Уизли, например) отказываются понимать, что неблагоразумно пытаться нападать на влиятельного патрона, которому подчиняется множество тренированных убийц, у которого есть связи в Министерстве и артефакты Темной Магии в подвале. Как и опасалась Молли, за безрассудство мужа приходится расплачиваться семье: именно Джинни Уизли выбирается в качестве орудия, когда начинаются нападения на магглорожденных в Хогвартсе.
         
          Когда роль закона в государстве так случайна и подчинена безопасности, человек без связей, без патрона, друзей и союзников оказывается в очень ненадежном положении. Это именно то, что случилось с Сириусом Блеком. Он и все его друзья были клиентами Дамблдора, от семьи Блек отказался и не мог рассчитывать на помощь родственников. Друзья погибли или перешли на сторону противника, патрон считал его предателем. В результате, дело Блека не пересматривалось 12 лет – просто никто не потребовал пересмотра.
         
          Все это помогает понять замысел Том Риддла. Теоретически, он был обречен на роль аутсайдера, но ум и способность манипулировать людьми помогли ему еще в школе начать формировать собственную сеть (примерно так, как это начал делать и Гарри) среди слизеринцев, поверивших в его восходящую звезду. После школы он вступил в Темный Орден ( в те времена известный, как Вальпургиевы Рыцари, который, судя по всему, был международным – а такие организации предоставляют больше возможностей для продвижения амбициозному выходцу из низов иерархического общества) и постепенно завербовал там достаточно сообщников. Через некоторое время он вернулся в Англию, как Лорд Волдеморт, и начал поглощать уже существующие мелкие патронажные сети. Крупнейшим его приобретением стал Люциус Малфой.
         
          Политические цели Волдеморта озадачивают некоторых наблюдателей, так как создается впечатление, что он занят лишь террором и не намерен формировать альтернативного правления. Он не просто не стремится к "новому порядку" – он, казалось бы, не хочет организовывать никакого порядка вообще. Фактически, он пытается взять под контроль не официальные политические структуры, а неофициальную: он пытается взять под свои контроль все патронажные сети или уничтожить не желающие покоряться союзы. В результате его собственная сеть становится все более деспотической: личная тирания над теми избранными, в тело которых впечатан Тайный Знак, а через них, через его новую "семью", как он их называет, над всеми теми, которым он решить позволить выжить.
         
          Официальные структуры Министерства уже начинали разваливаться по швам, но первое поражение Волдеморта отсрочило их крах. Только это и спасло официальную власть, близкую к полному провалу – еще немного, и они оказались бы не в состоянии скрывать происходящее от магглов. Особенно, если бы дементоры уже тогда открыто перешли на сторону Волдеморта, а я сильно подозреваю, что накануне просчета Темного Лорда с Гарри дело к тому и шло.
         
          Результатом победы Волдеморта стало бы не организованное общество и даже не тирания в обычном смысле, а мир, в котором царил бы неограниченный произвол Волдеморта и почти неограниченный произвол его ближайшего окружения - судя по словам Бартоломеуса Крауча, многие присоединились к Темному Лорду, соблазнившись именно возможностью играть такую роль в будущем. ("Вы организовали заговор с целью возвращения Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут к власти, с тем, чтобы продолжать совершать те злодеяния, которые вы – предположительно – совершали в дни его могущества ").
         
          Билл Уизли примерно также говорил о том, зачем Искушённые Смертью жестоко издеваются над магглами: " Гарри, да они так развлекаются!". В этом смысле Волдеморт – олицетворение беззакония. Искушённые Смертью могут обожествлять своего лидера (собственно говоря, этим занимаются и все остальные маги, боящиеся произносить "его" имя), но формировать правительство им незачем – это помешает "развлекаться". Победивший Темный Орден строит мир, в котором его члены могут делать все, что пожелают, а остальная часть населения живет в постоянном страхе. Поэтому к Волдеморту охотно присоединяются Темные создания – особенно притягателен новый порядок для Дементоров.(" Они не станут хранить верность вам, Фадж! Волдеморт может предложить им куда более широкое поле деятельности, чем вы! " – Убеждает Дамблдор Министра).
         
          Слова Волдеморта о "армии созданий, которые само воплощение ужаса" особенно страшны для любого мага, потому что в магическом мире нет регулярной армии – по крайней мере, в привычном нам смысле этого слова. Авроры – всего лишь спецподразделение. Правда все совершеннолетние граждане вооружены, но большинство из них боятся собственной тени и многие оказались под контролем противника. Без официальной армии и хотя бы неофициальной милиции, главной силой в обществе оказываются личные армии влиятельных патронов (таких как Дамблдор и Люциус Малфой).
         
          Лициус Малфой – пожалуй самая интересная фигура для желающего разобраться в структуре власти магического сообщества. Он богат (или умеет таким казаться, а в этом случае видимость важнее реальности) и нет сомнения, что большинство других колдунов не обладают и десятой частью его могущества. Система патронов любит старые деньги и древние семьи, и патронажную сеть Люциус, скорее всего, унаследовал от отца. Выбрав своим патроном Волдеморта, в ту пору чрезвычайно могущественного, Люциус расширил собственные силу и количество клиентов (и возможность оказывать им поддержку). Но главное – он сумел сохранить эту сеть и после падения Темного Лорда.
         
          Он сумел свести к минимуму свои потери благодаря умению быстро реагировать на изменение ситуации и точно просчитанному предательству, что требует железных нервов и умения внушать доверие. Сделав выводы из поражения Лорда, Люциус отрекся от своего патрона, заявив, что был под проклятием Подвластия. Не занимая поста в Министерстве, он остается авторитетом и продолжает внушать страх. Вспомним Молли, отговаривавшую Артура от попыток доставлять Малфою неприятности, и то, как легко он смог запугать и заставить подчиниться Хогвартский Попечительский Совет.
         
          Несмотря на это нельзя забывать, что сеть Малфоя – всего лишь одна из многих. Сеть Бартоломеуса Крауча была на пике могущества во время первого падения Волдеморта, но через год или два, после смерти его сына, начала приходить в упадок, а сам Крауч "терять популярность". Его политическая звезда начала закатываться, потому что карьеру Крауч строил, демонстрируя жестокость и безжалостность к противнику, что находило отклик в атмосфере паники и растерянности, но начало отпугивать обывателей, как только обстановка нормализовалась. Бывшие клиенты начали разбегаться, как крысы с тонущего корабля, ища покровительства у других, набирающих силу, патронов. Перси Уизли и в этих условиях обращается к Краучу, но это просчитанный риск. Перси нужна стартовая площадка для продвижения по службе, и ему ясно, что отец помочь не сможет, а влияние Дамблдора на Министерство падает.
         
          Дамблдор, судя по всему, стоит во главе могущественной сети, и когда в конце "Огненной чаши" он заявляет Фаджу, что больше не считает себя его союзником, чувствуется, что для Министра это серьезный удар. Большинство главных героев книг Ролинг – клиенты Дамблдора, и мы видим немало примеров того, как они помогают друг другу (Артур Уизли бросается на выручку Аластору Моуди после инцидента с мусорными бачками). Эта система неофициальна (по крайней мере на Британских островах) и в условиях кризиса правительства и необъявленной гражданской войны оказывается наиболее действенной. Патронажные сети существовали и раньше, но в сложившейся по вине Волдеморта обстановке людям стало невозможно выживать, оказавшись вне одной из сетей.
         
          "Коррупция налицо!" – восклицает один из портретов в кабинете Дамблдора. - "В мое время Министерство не якшалось с мелким хулиганьем!"
         
          Скорее всего, Портрет Фортескью говорит правду. Ведение дел в условиях чрезвычайного положения никогда не обходится без коррупции; ставшая обычной модификация памяти магглов (которую обязан произвести в случае необходимости каждый маг, а сотрудники Министерства занимаются этим чуть ли не ежедневно) приводит к презрительному отношению к магглам и к обесцениванию правды в глазах тех, кто занимается подобными операциями. Возможно, во времена директора Фортескью обстановка была менее напряженной: не столь развитые маггловские технологии и средства связи позволяли не так спешить, "заметая следы". В двадцатом веке коррупция уже процветала (дед Сириуса Блека мог купить Орден Мерлина первого класса), но Волдемортовский террор серьезно обострил ситуацию. Сотрудники Министерства, такие как Крауч, "вели себя не менее жестоко, чем многие с Темной стороны". Убийства, пытки и заключение в страшную тюрьму без малейшего шанса защитить себя (прибавьте к этому, что под шумок очень удобно сводить старые счеты) - неизбежные спутники террора, и покровительство могущественного патрона становится единственной надеждой на выживание.

0

5

Часть 4. Покровительство и идеология: Перси Уизли в поисках патрона

          Патронажные сети - не просто условие для выживания и карьерного роста. Они несут и идеологическую нагрузку. Все виденные нами сети поддерживают идеологию "изоляционизма", то есть поддерживают политику изоляции от магглов и практику модификации памяти магглов. Все они не считают фокусы с памятью предосудительными – это показывает эпизод с мистером Робертсом на чемпионате по квиддичу. Сеть Дамблдора (возможно) наиболее "прогрессивна" – хотя магглы вряд ли согласились бы с таким определением. Сторонники Дамблдора ратуют за сотрудничество со всеми магическими народами и со всеми магами, невзирая на их происхождение, а также защиту магглов от возможного произвола магов – хотя временами несколько покровительственную. Активнее всего эти взгляды пропагандирует Артур Уизли, хотя Дамблдор знает маггловский мир лучше ( и даже читает маггловские газеты), и его личная позиция может быть несколько иной. Барти Крауч тоже неплохо знает маггловский мир. Новая патронажная сеть Корнелиуса Фаджа не имеет особых предубеждений против магглов, зато весьма неприязненно (и с ужасом) относится к другим магическим народам – гоблинам, кентаврам, гигантам и даже оборотням (честно говоря, есть веские причины их бояться :) ). Единственная поддержка, на которую может рассчитывать Фадж – это поддержка Министерства, поэтому он и пытается взять под контроль все и всех. Очередной целью могут оказаться гоблины. Это просто идеальная мишень – уродливые, не пользующиеся популярностью, внушающие страх, разоруженные и богатые.
         
          Карьера Перси Уизли – прекрасная иллюстрация к тому, как функционирует патронажная сеть, и к тому, какую роль в ее укреплении играет идеология. Он начинал в лагере Дамблдора, питая к патрону семьи такое же уважение, как и его братья и сестры. "Сумасшедший? – беззаботно переспросил Перси. – Да он гений! Лучший маг во всем мире! Но немного не в себе, это точно. Картошки хочешь?"
          Эти слова мог произнести и Рон. Фактически, у Рона и Перси много общего. Оба переживают из-за своей бедности и незначительности, оба заботливы по отношению к младшим членам семьи, только обиды и негласное соперничество Рона направлены на старших братьев и порой на Гарри, а Перси ведет себя так же по отношению к отцу. Перси разрывает отношения с семьей, а Рон некоторое время не разговаривает с Гарри, и, хотя у Рона мотивы чисто личные, параллель просматривается.
         
          Перси видит себя птицей высокого полета, бывшим префектом Хогвартса, сделавшим успешную карьеру в Министерстве и попавшим в список "префектов, достигших власти". (Легко представить себе Перси, который будучи префектом проверяет ночные коридоры, случайно обнаруживает Зеркало Еиналеж и видит в нем примерно то же самое, что и Рон). Судя по всему, он так же остро, как и Рон, ощущает униженность нищеты. В отличие от Артура, которого не беспокоит ни нехватка денег, ни то, что из-за этого переживают дети.
         
          Перси – единственный из детей Уизли, решивший пойти по стопам отца и работать в Министерстве, но он поступает на работу в то время, когда позиции фракции Дамблдора (частью которой Перси должен был стать по семейной традиции) начали слабеть. Ясно, что ни отец, ни Альбус, не смогут ничего для него сделать. Мало того – близость к отцу может даже навредить при новом политическом раскладе. Перси присоединяется к слабеющей сети Крауча – платой за риск служит быстрый карьерный рост (из-за "болезни" Крауча Перси руководит целым Департаментом Междумагического Сотрудничества). Но Крауч погибает, оставив клиентов без поддержки, а на репутацию Перси ложится тень, так как он не заметил, что с его начальником творится что-то неладное.
         
          Поэтому Перси сразу же присоединился к сети Корнелиуса Фаджа – причем здесь его риск еще больше, так как ради этого он вынужден порвать с семьей (он настолько восторженно высказывается о Долорес Амбридж именно потому, что теперь они члены одной сети; его восхищение Амбридж напоминает его же отзывы о Крауче). Пока риск оправдывает себя – проработав год в должности личного секретаря Крауча, он сразу становится младшим помощником Министра Магии. Но его позиция уязвима, и эта постоянная ненадежность заставляет Перси публично льстить патрону. Работая с Краучем, он не устает хвалить начальника при каждом удобном случае, хотя Крауч не может даже запомнить его фамилию. А пытаясь удержаться на новой должности, он постоянно поддакивает Фаджу, не забывая льстиво смеяться над шуточками Министра: "Ой, господин министр, ну точно!". Как показывает сцена со Многосущным Зельем в "Тайной Комнате", примерно того же ожидает Драко Малфой от Краббе и Гойла.
         
          С другой стороны – постоянная демонстрация восхищения и преданности – нормальное поведение клиента по отношению к патрону, и часто идет от сердца. Нет сомнения, что Краучем Перси восхищался искренне. Вспомним также разговор Хагрида с Дурслеями. Они могли говорить что угодно о родителях Гарри, но как только один из них попытался неуважительно отозваться о Альбусе Дамблдоре, Хагрид ринулся защищать честь патрона, рискуя попасть в Азкабан.
         
          Перси всегда принимает идеологию патрона: педантичность и требовательность Крауча и анти-дамблдоровские настроения Фаджа (и его же предубеждение против Гарри). Да, это идет на пользу карьере, но Перси нельзя назвать полностью беспринципным. В качестве префекта он ведет себя вполне в соответствии с имиджем Министра Крауча, и некоторое предубеждение против Гарри он имел и до работы с Фаджем. Идеологически, Перси гораздо ближе к Молли, чем к Артуру, включая доверие к печатным органам. Вспомните, что даже Молли в какой-то момент поверила сплетням "Ежедневного пророка". Перси самый "респектабельный" из детей Молли, и это ей чрезвычайно импонирует – возможно потому, что сама она по социальному происхождению несколько ниже Артура (это становится понятным по речи, по ее суевериям и вкусам). Не удивительно, что Перси был рад работать с Краучем, а уход в лагерь Фаджа только отражает уже сложившийся идеологический разрыв с семьей. Его отец выбрал патроном человека, противопоставившего себя законной власти, а Перси желает работать под покровительством официального авторитета.
         
          Другими словами, для Перси, с его любовью к порядку, Фадж притягателен не как личность (в предыдущих книгах Перси нередко критикует Министра), а как олицетворение законной власти, к которой он испытывает большее почтение, чем остальные члены его семьи, включая отца. Перси искренне любит порядок и считает работу в Министерстве своим подлинным призванием. Его позиция в качестве младшего помощника Фаджа менее надежна, чем позиция секретаря Крауча, потому что авторитет Крауча был реальным, к тому же работа с Краучем не требовала разрыва с семьей и Дамблдором. По этому его поведение более скованно, а реакция на слова босса кажется неестественной и преувеличенной. После того, как министерству приходится признать возвращение Волдеморта, положение Перси становится еще более ненадежным – но он ведется себя так, будто разыгрывает комедию, причем не очень убедительно: его ответы кажутся довольно путанными. То, что он говорит Фаджу – это откровенный подхалимаж. Это цена, которую приходится платить за работу и покровительство.
         
          То, как Перси захлопывает дверь перед своей матерью, нужно рассматривать на нескольких уровнях. Это не просто холодный расчет с целью отмежеваться от семьи, которая может помешать карьере. Он все еще чувствует себя ответственным за младших членов семьи и всегда чувствовал себя близким к матери, к единственному человеку, понимавшему его. Он – единственный из детей Молли, обещающий стать таким, каким она мечтала бы его видеть.
         
          Но отметим, что порвав с семьей Перси избежал еще более серьезного морального выбора – сейчас его никто не может принудить предать родителей, которые, по мнению Перси, связались с патроном, вставшим в оппозицию к Министерству и возможно замышляющим захват власти. Его письмо к Рону полно опасений, что семья из-за этого окажется в опале, если не в заключении. К тому же он боится, что Рона не доведет до добра дружба с Гарри. Советуя Рону держаться поближе к Амбридж, он подсказывает брату путь в патронажную сеть Фаджа, а разрыв Перси с семьей – это ответ на упреки и обвинения отца. Артур требовал, чтобы Перси отказался от работы на Фаджа (а это было единственным шансом для Перси остаться в Министерстве), заявляя, что Фадж просто-напросто хочет заполучить шпиона в лагере Дамблдора. Порвав с семьей, Перси весьма эффективно исключает такую возможность – теперь никто не может ожидать от него подобной информации.
         
          Не похоже на то, чтобы до обвинения, брошенного Артуром, Перси собирался уйти из семьи. В книгах предостаточно упоминаний об искренней заботе Перси о членах семьи, за что Рон (главный для Гарри источник информации о Перси) никогда не отдавал ему должное. Он был единственным, заметившим в "Тайной Комнате", что с Джинни что-то происходит. В "Огненной чаше" он бросается в озеро навстречу спасенным Рону и Джинни. Да и его письмо Рону - жестокое, самодовольное, без намека на здравомыслие (кстати, в "Ордене Феникса" так можно охарактеризовать многое и многих) – демонстрирует искреннюю заботу о Роне и Джинни. Только Молли понимает и ценит Перси, что делает для нее разрыв с ним самым болезненным. Остальные видят в нем только напыщенного самодовольного карьериста и согласятся принять назад только на самых унизительных условиях. Близнецы (а в меньшей степени и остальные дети Уизли) и до описываемых событий не любили брата, с презрением относясь к его планам и мечтаниям, и похоже не прочь были "отделаться от него". Так что напряжение в семье и последовавший за ним разрыв назревали постепенно. А ко времени окончательного разрыва с отцом Перси был практически исключен из жизни семьи, его место в сердцах Уизли занял Гарри – что делает позицию Перси еще понятнее.
         
          Для Гарри, Молли – мать, которой у него, можно сказать, не было; Артур может поговорить с ним о магглах; он лучший друг Рона, спаситель Джинни, он дал близнецам возможность начать собственное дело. Он даже спас девушку Перси, Пенелопу. Гарри безо всякого труда достается то, чего Перси так упорно (слишком упорно) хочет добиться, и он, сам того не осознавая, занимает в семье Уизли место Перси. Так что недоверие и возмущенные высказывания Перси о Гарри гораздо понятнее и простительнее, чем поведение Рона в "Огненной чаше".
         
          Добавим к этому, что отношение Перси к Гарри разделяет вся политическая элита - время идет, ничто не подтверждает заявлений Гарри о воскрешении Волдеморта, и доверие к его словам, естественно, падает. Тем не менее, до того, как отец обвинил его, как вероятного шпиона, Перси рассуждал вполне здраво. Он был прав, указывая на то, что единственным свидетелем воскрешения Волдеморта был Гарри, чей рассудок уже к тому времени был под вопросом, он никогда не был особо близок к Гарри и имел все основания на него обижаться.
         
          Что ожидать от будущего? Гордость сделает возвращение Перси в семью весьма сомнительным исходом. Он понимает, что его ожидает злорадство близнецов, презрение остальных братьев и гнев отца, который вряд ли будет что-то делать для восстановления мира в семье – не говоря уж о том, что остальные члены Ордена могут начать переносить отношение к Перси на всю семью Уизли, а это грозит тяжелыми последствиями для сети Дамблдора и Гарри. Молли, судя по всему, на грани нервного срыва и не сможет реально помочь сыну.
         
          Главным для Перси сейчас является вопрос, как далеко убеждения позволят ему зайти в своих политических маневрах, и насколько он согласен подкорректировать убеждения, чтобы удовлетворить амбиции. Судя по тому, что описано в предыдущих книгах, Перси способен на некоторые сделки с совестью, но не на полную осознанную беспринципность. Он не присоединится к какому-либо лагерю, если его убеждения не будут в общем и целом соответствовать идеологии нового патрона.

0

6

Часть 5. Патронажное дерево и террористические ячейки: структура ближайшего окружения Волдеморта

          Сеть Волдеморта (или, по крайней мере, те сети, которые он взял под свой контроль) верит в очищение магической расы, во "всю власть чистокровным магам" и в низведение магглов до уровня существ. Сеть включает в себя многих амбициозных потомков небогатых и невлиятельных семей (типа Снейпа), а также чистокровных аристократов, испуганных снижением их роли и видящих в Волдеморте последнюю надежду на возвращение того положения, которого они, по их же мнению, заслуживают. Тем не менее, ничто не доказывает, что сам Волдеморт разделяет подобные убеждения. Наоборот, мы видим множество примеров тому, что он просто использует чистокровных фанатиков, и отшвырнет их в сторону, как пустую бутылку, когда в них отпадает необходимость.
         
          Очевидно, что убийства, которые Волдемортовский террор спустил с привязи (и в которых замешаны обе конфликтующие стороны) не столько приближают чистокровных магов к власти, сколько разрушают остатки их касты. Если судить по размерам классов в том году, когда Гарри начал учиться, первая война вызвала серьезное падение рождаемости. К тому же война разделила выживших чистокровных магов на два непримиримых лагеря. Очень похоже на то, что к концу Волдемортовской кампании просто не останется чистокровных магов в количестве, способном обеспечить выживание расы, даже если победит Темная сторона. Очевидно, что Волдеморта это мало волнует. Судя по всему, именно по этой причине семья Блека "охладела" к Лорду. Как только он позволил себе поднять руку на чистокровных магов, включая стоящих на высших ступенях иерархической лестницы, многие, включая Блеков, поняли, во что впутались. Возможно, они сумели понять и то, что Волдеморт может быть только на одной стороне – на своей собственной. Что он далек от мысли отдавать им хотя бы часть власти, но может, не дрогнув, истребить их всех в процессе своего продвижения к господству. Блеки начали бояться, страх перешел в паранойю и, в конце концов, они (скорее всего, затратив на это большую часть состояния) запечатали дом всеми известными защитными заклинаниями, и спрятались в своей норе, пережидая кризис. Их клиенты, лишившись покровительства, переметнулись, вероятнее всего, к Малфоям.
         
          Приведу здесь собственную теорию структуры власти Волдеморта.
         
          Искушённые Смертью – его ближайшее окружение. Я сомневаюсь, что количество их превышает 40 человек. Число его сторонников, не принятых в число полноправных Искушённых Смертью может насчитывать сотни человек, а число союзников и симпатизирующих – еще больше (вспомним Дементоров и Гигантов). Рита Скитер, при всем своем лицемерии, все же воздерживается от ничем не подкрепленных заявлений, так что ее утверждение о том, что Гиганты были на стороне Волдеморта, не стоит подвергать сомнению. К тому же, его косвенно подтверждают слова Дамблдора. Наносимый темными созданиями, служащими Волдеморту, ущерб быстро истощил ресурсы Министерства, создал общую атмосферу ужаса и понимания того, что Министерство больше не способно никого защитить. Единственным шансом сохранить жизнь себе и близким начало казаться присоединение к структурам Волдеморта – а за это приходилось платить дорогой ценой, предавая друзей, или даже становясь убийцей. Последним безопасным местом остался Хогвартс, потому что Волдеморт боялся Дамблдора и решил, очевидно, оставить его напоследок.
          Можно предположить, что в целях свести к минимуму риск предательства, Искушённые Смертью были разбиты на ячейки, по типу революционных и террористических организаций. Они не знали имен друг друга. Наиболее вероятно, что Волдеморту подчинялись три руководителя ячеек, одним из которых был Люциус Малфой. Вероятными кандидатурами мне кажутся также Аугустус Роквуд и либо Каркаров, либо Долохов, ответственные за вербовку союзников в Дурмштранге. (Я склоняюсь к мнению, что это, все же, был Каркаров – он не стал бы директором Дурмштанга, если бы не был влиятельным магом). Каждому лидеру подчинялись еще трое, и так далее. Каждый лидер знал не только ближайших трех подчиненных, но и всю цепочку внизу. Некоторые особенно важные шпионы (Прихвост и молодой Барти Крауч) могли подчиняться напрямую Волдеморту (чтобы уменьшить вероятность утечки информации), но я рискну предположить, что они подчинялись Роквуду, который "использовал сеть высокопоставленных магов" внутри Министерства и вне его, чтобы собирать информацию. Возможно, он руководил шпионской сетью Волдеморта.
         
          Называя количество Искушённых Смертью (40 человек), я понимаю, что данные по этому поводу весьма противоречивы. Ремус Люпин говорит Молли Уизли, что во время первой войны на каждого члена Ордена приходилось по двадцать Искушённых Смертью – это предполагает, что их было несколько сотен. Также, кажется странным, что Регулус Блек оказался слишком незначительным, "чтобы Волдеморт убивал его лично", если Искушённых Смертью было всего несколько десятков. В то же время, Сириус говорит, что после своего возвращения Волдеморт "не собирается устраивать налет на Министерство с дюжиной Искушённых Смертью", а в Азкабане их было еще десять – итого 22 – и сомнительно, чтобы погибших было намного больше, чем пойманных. Вспомним, также Искушённых Смертью, стоявших вокруг возродившегося Волдеморта. Самым большим пустым промежутком в круге было место, достаточное для шести человек, а местами промежутков не было. Значит, в лучшие времена Искушённых Смертью никак не могло быть больше 60-ти, а сорок – наиболее реальная цифра. Скорее всего, Ремус и Сириус говорили о разных вещах – Ремус имел в виду всех активных сторонников Волдеморта, а Сириус лишь непосредственно Искушённых Смертью.
         
          Сам Блек рассказывает: "В прежние времена у него была огромная организация: масса волшебников и ведьм, которых он принуждал и околдовывал, преданные ему Искушённые Смертью, всякие темные существа...."
         
          Другими словами, Искушённые Смертью были лишь ближайшим окружением, небольшой группой избранных. Толпа, следовавшая за Малфоем на чемпионате мира по квиддичу, состояла, скорее всего, из самых разных людей – сочувствующих Волдеморту, клиентов Малфоя, и нескольких уцелевших Искушённых Смертью. Во время миссий все носили черные плащи и маски, поэтому непосвященные могли не подозревать о различии. Каждой группой, отправляющейся на задание, руководил человек из истинных Искушённых Смертью, он-то и выпускал в небо Тайный Знак. Фактически, говоря о брате, Сириус подсознательно преувеличивал его роль. Более вероятно, что Регулус Блек перешел на сторону Искушённых Смертью, но не был принят в их число. Он был еще очень молод, а в то время Волдеморт не испытывал недостатка в людях. Хотя возможно, что сначала Искушённых Смертью было несколько больше, но набрав силу, Волдеморт избавился от наименее полезных и преданных.

0

7

Часть 6. 'Ты знаешь мою цель – победить смерть': задача патронажной сети Волдеморта

          Власть чрезвычайно много значит для Волдеморта, но только потому, что доставляет ему удовольствие. Принципиальная же его цель – "победить смерть", как он и говорит собравшимся Искушённым Смертью. Политика лишь побочная его цель – ведь нет смысла добиваться власти, если жизнь закончится, и ты не сможешь наслаждаться достигнутым. В связи с этим возникает вопрос – почему Волдеморт не попытался заполучить Философский Камень еще раньше? Я убежден, что Камень всегда был главной целью Лорда, и остается ею после того, как единственный существующий экземпляр уничтожили.
         
          Со времени поступления в Хогвартс, Том Риддл преследует двойную цель – узнать как можно больше о магии и создать собственную тайную сеть клиентов. Знания о магии для него важнее, поэтому, узнав все, что можно, о Тайной Комнате, Том закрывает ее, чтобы спокойно доучиться в школе. Причем он считает, что оставляет Комнату закрытой навечно: у него нет намерений воспользоваться помощью дневника, пока Дамблдор присматривает за школой. Закончив Хогвартс, он на несколько десятилетий откладывает игры с властью, посвятив все силы и время поиску путей обмануть смерть. Помимо всего прочего, борьба за господство над миром – опасное занятие, и он не хочет быть убитым в процессе.
         
          В конце концов, после ряда магических преобразований, он добивается относительной безопасности – в основном за счет того, что выводит себя за рамки жизни, как таковой. Хагрид объясняет Гарри: "Некоторые считают, что он умер. По-моему, ерунда это. В нем осталось слишком мало человеческого для того, чтобы умереть". Со времени возвращения Волдеморта его часто описывают как нечто змееподобное – вероятно, одно из преобразований дало ему часть природы Василиска и (возможно) Горгоны (правда это создание упоминается лишь один раз, в случайном восклицании Хагрида), которая, по легендам, бессмертна. После нескольких лет изучения магии, побывав во всех местах, пользующихся дурной славой, изучив все, что можно, о Темной Магии, изменив себя до неузнаваемости, он частично достиг цели: даже Убийственное Проклятие не смогло уничтожить его окончательно. Причем это было не чье-нибудь проклятие, а его собственное, отраженное. Проклятие разрушило его тело, но часть колдовской силы осталась, и Лорд не мог окончательно умереть, пока сам бы не пожелал этого.
         
          Итак, Волдеморт мог без особого риска для жизни начинать борьбу за власть. Но его борьба за власть тоже имела определенную цель. Не зря он начал именно с Англии. Дело было не в том, что Англия – его родина. Возможно, в другой стране ему было бы даже легче заставить людей забыть о своем происхождении, но в Англии жил Николя Фламель, а целью Волдеморта всегда был Философский Камень. Он убеждением или запугиванием привлек на свою сторону большинство чистокровных семей, начинающих угасать и терять былое влияние. Он обещал им поддержку и руководство, а в будущем – возвращение прежних позиций. Он разбил колдовское сообщество на два лагеря и вскоре, в обстановке постоянной угрозы и искушения для обеих сторон, начали процветать убийства, подозрительность, страхи, сведение личных счетов. Он компрометировал своих соратников, вовлекая их во все более ужасные преступления, чем лишил их пути к отступлению. Те, кто все же попытались покинуть его (как Регулус Блек), были убиты. Примерно так же поступал Ленин, укрепляя свою тиранию в России, в которой тоже разгорелась осознанно развязанная гражданская война – лучший повод для узаконивания террора и укрепления позиции лидера. Идеология здесь не при чем: это чисто практическая политика.
         
          Поначалу даже Искушённые Смертью (и даже Люциус Малфой) не вполне понимали, к кому присоединились. Первые убийства были тайными или замаскированными под необъяснимые исчезновения. К тому времени, как большинство смогло понять, во что впуталось, отступать было уже поздно. Только у Снейпа это (пока) получилось, но он был вынужден полярно сменить сторону, попросив покровительство у "врага №1" Дамблдора – практически все остальные Искушённые Смертью просто не стали бы рассматривать подобный вариант.
         
          В то же время Волдеморт заключил союз с презираемыми меньшинствами, аутсайдерами и лишенными прав народностями – гигантами, дементорами и, возможно, гоблинами. Примерно к 1979 году (когда Регулус Блек закончил школу) Волдеморт почувствовал себя достаточно сильным для того, чтобы "показать истинное лицо", и начался настоящий террор. В ответ, Бартоломеус Крауч дал Аврорам разрешение убивать подозрительных лиц и использовать Непростительные проклятия, и начались убийства из мести, в результате чего приспешники Волдеморта почувствовали себя еще более зависимыми от его покровительства и сплотились вокруг него.
         
          Так почему же Волдеморт столько ждал, прежде чем попытаться получить Философский Камень? И еще – почему только в год поступления в школу Гарри Дамблдор решил спрятать Камень в Хогвартсе? Если во время первого усиления Волдеморта Камень находился в сейфе Гринготтса, почему Лорд, бывший тогда на пике могущества, не попытался его выкрасть? Ведь у его сообщника чуть было не получилось сделать это несколько лет спустя, когда Волдеморт был лишь тенью. Необходимо учитывать, что Камень не мог постоянно находиться в банке, потому что время от времени Фламель должен был использовать его для приготовления Эликсира Жизни. Я считаю, что вплоть до самого падения Волдеморта в 1981 году, Камень был защищен каким-то другим способом.
         
          Ключевой фигурой вполне может оказаться Адалберт Ваффлинг, маг-теоретик, чьи работы изменили жизнь "каждого современного волшебника и ведьмы". Ваффлинг умер в восемьдесят лет в том самом 1981 году (слишком маленький возраст для естественной смерти колдуна). Другими словами, можно быть почти уверенными, что Ваффлинг – жертва войны, причем погиб он чуть раньше Поттеров. Фламели были достаточно богаты, чтобы оплатить услуги лучшего ученого, и поручить ему защиту семьи и имущества (Камня). Смерть Ваффлинга открыла Волдеморту путь к Фламелям (или к их сейфу в Гринготтсе), но он не успел до них добраться, допустив роковую ошибку в Лощине Годрика. Нет сомнения, что Волдеморт (который узнал часть пророчества) считал, что убрать колдуна, который в будущем может его уничтожить, важнее охоты за Камнем.
         
          Теперь Фламели были в безопасности, а для защиты Камня вполне хватало обычного банковского сейфа, но Фламели понимали, что в случае возвращения Волдеморта, их безопасность полностью зависит от старого друга Дамблдора, а Дамблдор убедился, что знания Волдеморта "более глубокие, чем у любого из ныне живущих магов", и что даже его "самые сложные и мощные защитные заклинания не помогут в случае возвращения Волдеморта". После происшествия, случившегося в первый год обучения Гарри Поттера в Хогвартсе, Дамблдор смог убедить Фламелей, что сам факт существования Камня создает риск того, что Волдеморт получит бессмертие, и что ради общей безопасности необходимо уничтожить Камень, хоть для Фламелей это и означает смерть.
         
          Теперь Камень оказался вне досягаемости Волдеморта, но Лорд не отказался от своей цели "победить смерть". Вопрос в том, как он собирается добиться цели. Есть ли у него новый план, или он просто лелеет надежду добыть Философский Камень или, хотя бы, узнать, как его изготовить? Насколько нам известно, второго Камня нет, и в ближайшем прошлом не существовало. Возможно, Волдеморт попытается проникнуть в прошлое и добыть или Камень или секрет его получения – сам или с помощью верного слуги.

0

8

Часть 7. Три способа покинуть патрона: что произошло после роковой ошибки Волдеморта

          Судя по тому, что практически все выжившие Искушённые Смертью признают Малфоя лидером, я полагаю, что он возглавлял одну из "верхних" ячеек в террористической организации Волдеморта. Единственное объяснение тому, что Краббе и Гойл, оба не блещущие умом, принадлежат к ближайшему окружению Волдеморта – то, что они давние клиенты Люциуса и, присоединившись к Волдеморту, он привлек их в свою ячейку. Краббе и Гойл играют при Люциусе примерно такую же роль, как и Уизли при Дамблдоре: они не самые высокопоставленные или могущественные из клиентов, но зато самые надежные.
          В то время, как члены остальных ячеек были убиты или захвачены Аврорами после того, как Волдеморт оказался жертвой собственного отраженного проклятия, сеть Малфоя осталась практически неприкосновенной, и несколько намеков в "Огненной чаше" позволяют нам догадаться, как это произошло. В считанные минуты после поражения Волдеморта, Люциус Малфой не просто успел спрятать множество вещей, принадлежащих ранее его хозяину – включая Дневник – но и успел связаться со всеми членами нижестоящих ячеек и договориться о показаниях. Они в полном составе явились в Министерство, заявив, что Волдеморт заставлял их совершать злодеяния под Проклятием Подвластья.
         
          Я очень сомневаюсь, что Люциуса Малфоя допрашивали под действием Веритасерума. В то время такого Зелья еще не существовало, либо оно было в стадии исследований. Судя по всему, оно до сих пор не применяется в официальном следствии. Возможно, есть способы обмануть Веритасерум, особенно, если зелье готовит хороший знакомый или допрашивает подкупленный следователь. Другой вариант – предварительно изменить воспоминания подсудимого, чтобы он действительно считал себя невиновным. Также не исключено, что Веритасерум не позволяет определить истинные намерения подозреваемого, если к нему действительно было применено проклятие Империо. Учтем, также, что Люциус Малфой отличался развитым инстинктом самосохранения (вспомним, как он предупреждал Драко, что неблагоразумно открыто нападать на Гарри Поттера, и как продуманно он действовал, открыв Тайную Комнату чужими руками). Возможно, план на случай поражения Лорда был в деталях разработан уже давно.
         
          И все же, я не думаю, что в то время Веритасерум существовал. Крауч был вынужден пойти на сделку с Каркаровым – он не стал бы обещать Искушённым Смертью жизнь в обмен на показания, если бы мог воспользоваться Зельем. Возможно, и до сих пор только Снейп умеет готовить это зелье.
         
          Что касается Тайного Знака – он тоже не мог выдать Люциуса. Нет никаких упоминаний о том, что кто-либо, за исключением самих Искушённых Смертью (и Дамблдора, к которому эта информация поступила от Снейпа) знает о существовании Знаков. Фадж явно не слышал ничего подобного, потому и был в таком замешательстве, увидев Знак на руке Снейпа. Скорее всего, после поражения Волдеморта, Знак стал практически незаметным.
         
          Явиться с повинной для Люциуса было не так опасно, как может показаться. Если бы Мнистерство не оправдало его сразу, пришлось бы проводить следствие и суд, так как Люциус был достаточно заметной персоной. При отсутствии конкретных доказательств и в относительно спокойной обстановке (в отличие от суда над Лестранжами, ополчившими против себя общественность) судьи могли побояться выдвигать против него обвинение. Министерству спокойнее не рисковать, а принять (или сделать вид, что приняло) его объяснения, и возможно прийти к какому-то взаимовыгодному соглашению. Кроме того, во время войны многие совершали поступки, за которые их теперь можно обвинить. И когда война закончилась, в обществе скорее всего витали соображения, что о многом лучше бы просто забыть. Такие настроения были на руку Люциусу.
         
          Как показало время, ход оказался мастерским. Малфой вышел из сложного положения практически без ущерба. Показания сравнили, Малфоя и его клиентов оправдали, он остался на плаву вместе со своей сетью и к тому же получил в личное распоряжение как минимум дюжину тренированных Темных магов, которые были обязаны ему свободой и жизнью. К тому же он мог не бояться показаний предателей, таких как Каркаров. Он и так уже признался во всех преступлениях, совершенных, якобы, под действием проклятия Империо.
         
          Особенно важно то, что он позаботился не только о себе, но и о своих клиентах и подчиненных, создав себе тем самым репутацию надежного патрона, заботящегося о безопасности клиентов почти как о своей собственной. Это, и то, что ранее он превратил некоторых своих клиентов в натренированных "коммандос", стало серьезным шагом на пути к укреплению положения Малфоев. Не удивительно, что Молли называет эту семью "ужасной". Истинная подоплека самоуверенности Драко в том, что он осознает себя наследником могущественной патронажной сети и уверен - что бы он ни натворил, ему помогут выкрутиться. Оттуда же и его открытое презрение к Дамблдору. В Драко очень сильно развита приверженность своей группировке. Он всегда кидается на защиту магов от магглов, слизеринцев от остальных Домов, семьи от всех остальных. Я считаю, что Драко может пойти против Волдеморта, если тот предаст или убьет его родителей, особенно мать. Хотя это мнение не намного поднимает его в моих глазах.
         
          Конечно, есть и другой вариант объяснения поведения Малфоя. А заодно и того, почему Крауч оправдал его.
         
          Данных для объяснения характера и мотивов Бартоломеуса Крауча-старшего у нас мало и они чрезвычайно противоречивы. Два главных наших информатора – Сириус Блек и Крауч-младший – имеют личные причины ненавидеть Крауча-старшего. Крауч-младший под личиной Моуди говорит Гарри, что старший Крауч был большим фанатиком, чем сам Моуди и мечтал уничтожить всех Искушённых Смертью без исключения. Вскоре эту информацию подтверждают слова Сириуса Блека, и у читателя не остается сомнений в их истинности.
         
          Однако, это не так. Факты свидетельствуют, что Крауч-старший был гораздо большим рационалистом, чем Аластор Моуди, и намного меньше жаждал крови Искушённых Смертью. Он пощадил жизнь не только своего сына – он пошел на переговоры с Каркаровым и, несмотря на настойчивые предложения Моуди, отказался нарушать свою сторону договоренности. Ведь Каркаров, предавший столько Искушённых Смертью, был полностью нейтрализован – он никогда больше не вернулся бы к Волдеморту, а именно это и беспокоило Крауча больше всего.
          Главная цель Крауча не в том, чтобы поймать всех Искушённых Смертью и отправить их в Азкабан – он хочет быть полностью уверенным в том, что возвращение Волдеморта невозможно. Поэтому для него так важно сохранить репутацию человека, умеющего держать слово, особенно среди уцелевших Искушённых Смертью. Последнее, что ему нужно, это паника, способная толкнуть человека назад, в объятия Темного Лорда.
         
          Не обнаруженный Искушённый Смертью, который может отправиться на поиски Волдеморта – это угроза. Заключив соглашение с Каркаровым, Крауч не только нейтрализовал его, но и узнал имена большинства Искушённых Смертью, до сих пор остававшихся на свободе, и заработал репутацию человека, который держит слово, данное перебежчику. Спрашивается: почему Крауч оставил в покое Малфоя и его сеть? Был ли он в действительности одурачен рассказом про Империус или в тайне заключил сделку и с Малфоем тоже (как альтернативу долгому разбирательству, которое не известно чем закончится, и во время которого часть Искушённых Смертью сможет сбежать и отправиться на розыски хозяина).
         
          Условия сделки могут быть примерно такими: Малфой обязуется присматривать за своими клиентами (и всеми остальными известными ему Искушёнными Смертью) и гарантирует, что никто из них не попытается помочь Волдеморту. Так же он обязуется сообщать о попытках найти Волдеморта, если узнает, что таковые будут предприниматься. В ответ, Крауч освобождает Лестранжей – близких родственников Нарциссы. Это объясняет тот факт, что они "как-то избежали заключения". Но потом Малфой узнает, что родня его жены охотится за Лонгботтомами с целью узнать что-нибудь о судьбе Волдеморта, и выдает заговорщиков Краучу. Сделка работает прекрасно – угроза предотвращена, более того – удалось поймать еще одного Искушённого Смертью. Правда к несчастью он оказался сыном Крауча, но это уже издержки.
         
          Крауч-младший был идеальным шпионом Он узнал, что Лонгботтомы располагают какой-то информацией о Волдеморте и помог Лестранжам проникнуть в их дом. Лонгботтомы хорошо знали Крауча-младшего и полностью доверяли сыну начальника своего отдела. И тогда объяснима ненависть Крауча-Моуди к предателю Малфою, а заодно и к его сыну.
         
          Это может быть еще одним объяснением того, почему Люциус десять лет оставался в тени. Возможно, одним из условий было то, что Люциус должен держаться в стороне от большой политики. Но Крауча отстраняют от должности Деппартамента Магического Правопорядка (вместе с этим он лишается власти над остальными департаментами) и под влиянием Дамблдора "строгая, но справедливая" Амелия Боунс разрешает Артуру Уизли докучать Малфою и его клиентам.
          Люциус, естественно, чувствует себя оскорбленным, а Крауч знает, что должен его поддержать, и пытается использовать все оставшееся политическое влияние, чтобы убедить Фаджа сменить тактику. Но соглашение сорвано, Малфой снова выходит на арену, но пока осторожничает и предпочитает действовать через подставных лиц.
         
          Рациональность поступков Крауча очевидна. Если развязать "охоту на ведьм" против Искушённых Смертью, хотя бы один-два из них сумеют сбежать и им не останется ничего другого, кроме как искать Лорда. А как показала практика, хватило одного Искушённого Смертью, чтобы действительно вернуть Волдеморта. И соглашение Крауча с Малфоем работало, пока Сириус Блек не нарушил равновесие, сбежав из Азкабана – это вызвало общую панику и на Фаджа начали давить, требуя немедленной поимки Блека.
         
          Если эта теория верна, Люциус Малфой сменил сторону более радикально, чем Каркаров, но об этом не известно никому, кроме Крауча, так что Люциус может свободно вернуться к старому хозяину.
         
          Крауча беспокоят в основном те Искушённые Смертью, которые ранее были членами других ячеек и не подчиняются Малфою. Каркаров был одним из них, и сохранил себе жизнь, предав всех своих клиентов и подчиненных. Судя то тому, что он может нормально ладить с Малфоем и его фракцией, Люциус и его группировка не имеют к Каркарову претензий. Это было его дело и его подчиненные. Вот если они выйдут из Азкабана, они и разберутся с предателем Каркаровым.
          Я не знаю, кто руководил сетью Каркарова – возможно, и он сам – но полагаю, что именно к ней принадлежали все иностранцы, примкнувшие к Волдеморту. Возможно, к ней же принадлежал и Снейп, раз Каркаров называет его в числе Искушённых Смертью. Различие между хладнокровным поведением Малфоя (ухитрившегося спасти всю свою сеть и восстановить доверие Министра) и некомпетентностью Каркарова (который в "Огненной чаше" близок к панике) впечатляет.
         
          Я не вполне уверен насчет места Роквуда в этой организации, хотя считаю, что он не был в подчинении Малфоя. У него была "сеть высокопоставленных магов" – то есть собственная сеть ячеек, хотя возможно не все из его подчиненных были Искушёнными Смертью, а некоторые ( как Людо Бэгман) не вполне понимали, кому помогают. Каркаров почти стопроцентно не был частью системы Роквуда, но занимал достаточно серьезное положение, чтобы знать о его существовании.
          Интересно сравнить поведение Малфоя и Роквуда после поражения Волдеморта. В отличие от Малфоя, Роквуд не попытался уладить дела, а просто затаился, надеясь на то, что о его связи с Волдемортом никому не известно. Отсидеться он смог только до первого предательства. Каркаров, без сомнения, знал и о Малфое, но Люциус опередил предателя, признавшись во всем, в чем мог его обвинить Каркаров.
         
          Никто из перечисленных лидеров не оказался достаточно преданным и храбрым, чтобы попытаться найти Волдеморта, рискуя быть схваченным Аврорами. Показательно, что именно те, кого Блек называл, перечисляя школьных друзей Снейпа, были счастливы отправиться в Азкабан за преданность своему Лорду. Их готовность пойти на риск ради дела – хотя в их случае неправого дела – в чем-то подобно поведению Снейпа, "с большим риском для жизни" ставшего двойным агентом Дамблдора.
         
          Министр не был полным идиотом, решив поверить Малфою. Лишившись своего господина, Малфой явно не желал его возвращения, и вероятно был в ужасе, замечая роковые признаки. Как говорил Билл Уизли: "Держу пари, что большинство из них боятся его возвращения сильнее нас. После его падения они отрицали всякую связь с ним и вернулись к привычной жизни… Могу поклясться, за такое поведение он их не похвалит".
         
          Конечно, Малфой все еще нужен Волдеморту: он глава одной из старых патронажных сетей, бывших в подчинении Лорда. Но это не означает, что Малфой будет полностью прощен, и сам Люциус прекрасно это понимает. В "Ордене Феникса" его позиция еще более ненадежна, чем кажется на первый взгляд – впрочем Драко, судя по всему, этого не понимает. Пока Волдеморт нуждается в нем, в его клиентах, связях и деньгах. Но к несчастью для Малфоя, Искушённым Смертью, составляющим ядро его патронажной сети, верность Лорду – важнее, и ради спасения собственной шкуры они не задумываясь предадут Люциуса. Поэтому Малфою необходимо быть как можно более полезным Волдеморту, чтобы унять гнев господина. Вся долгосрочная политика Малфоя по созданию имиджа респектабельного члена общества рушится сначала постепенно, а потом и окончательно, когда Люциус оказывается захваченным на месте преступления. Даже если Люциусу удастся избежать заключения, ему, в отличие от многих других Искушённых Смертью, есть, что терять.

0

9

Часть 8. Цена создания патронажной сети: действительно ли богат Люциус Малфой?

          Фактически, создается сильное ощущение, что Люциус Малфой не столько богат и влиятелен, сколько умеет таковым казаться. Впервые он появляется на страницах книги, когда приходит продавать кое-что из наследства. Да, мы знаем, что поместье Малфоев несколько раз проверяли сотрудники Министерства, и хранить некоторые вещи становится опасным, но с другой стороны, это может быть прекрасным оправданием для того, чтобы начать продавать семейные ценности. К тому же, Борджин уверен, что у Малфоев осталось еще много подобных вещиц - достаточно, чтобы заработать неприятности. Возможно, объектов Темной магии у Люциуса не настолько много, как приписывает ему молва, либо он продает часть из них только чтобы улучшить финансовое положение, а страх перед рейдами использует как оправдание, чтобы предотвратить разговоры о своих финансовых затруднениях.
           
          Заметьте, что он не настолько богат, чтобы позволить себе не торговаться. Споры о стоимости принесенных им вещей заняли довольно много времени - и, судя по поведению Борджина, договориться с Люциусом Малфоем было нелегко.
          К тому же из подслушанного Гарри разговора мы узнаем, что Люциус не особенно балует сына. Он обещал ему скоростную метлу - и ничего больше - и за несколько дней до начала занятий это всего лишь обещание. Он разговаривает совсем не так, как человек с неограниченными средствами. Однако позже он не просто покупает Драко обещанную метлу - такие же дорогие метлы получает вся слизеринская команда. Этот картинный жест не только обеспечивает Драко место среди игроков, но и создает впечатление богатства в глазах окружающих и, что особенно важно, кредиторов. Мы знаем, что один из заметных в обществе граждан (Людо Бэгман) влез в крупные долги перед гоблинами. Тоже самое могло случиться с Люциусом.
         
          Фактически, из того, что мы знаем, можно сделать вывод, что Люциус не настолько влиятельный человек, каким хочет казаться. Присоединиться к революционному движению - странный поступок для человека, которому действительно есть что терять - если, конечно, этот человек не начал чувствовать себя неуверенно и не захотел найти могущественного патрона ещё до того, как основы его собственного благополучия пошатнутся и окажется, что для смазки системы не хватает денег. Уже одно то, что и он, и Драко постоянно хвастаются деньгами, подтверждает, что они не чувствуют себя в безопасности - и если он теперь влез в долги, не объясняется ли его ненависть и презрение к беднякам Уизли ещё и страхом оказаться в их положении.
         
          В книгах есть ещё один момент, подтверждающий эту версию. Драко любит поговорить о связях отца, о том, что Люциус имеет дело только с влиятельными людьми, но создается впечатление, что эти контакты (к началу Огненной Чаши) укрепились недавно. Когда Малфои приветствуют Фаджа на кубке мира (а в министерской ложе они оказались по приглашению Корнелиуса), выясняется, что Фадж впервые видит Драко и Нарциссу. Это довольно странно, учитывая, что колдовское сообщество невелико, а элита его - ещё меньше. Фадж уже несколько лет занимает должность Министра, а до этого был заместителем Министра, то есть уже давно вращается в центре политической жизни. Конечно, Нарцисса, как сестра осужденной Беллатрикс Лестранж, не могла занимать заметного места в обществе, но тому может быть ещё одно объяснение: политические амбиции Люциуса Малфоя и его манера пригоршнями разбрасывать золото для их удовлетворения - явление относительно недавнее.
         
          Важно учитывать политическую обстановку в магическом сообществе накануне начала второго года обучения Гарри в Хогвартсе. Без этого не понятно, почему младший сотрудник Министерства Артур Уизли (а что он младший, очевидно хотя бы по размерам его кабинета) настолько самоуверен и напорист во время своих "рейдов", пытается провести спорный для большинства магов "Закон о защите магглов" и верит, что у него действительно есть шанс противостоять Люциусу Малфою. А также, почему Артур, если у него действительно есть такая возможность, не пытался справиться с Малфоем еще годом раньше.
          Ключевым здесь является тот факт, что Министр Магии, Корнелиус Фадж, занимает высокий пост всего два года, и пришел к власти с очень маленьким политическим багажом. Его выбрали за неимением лучшего кандидата, голосуя не за него, а против Бартоломеуса Крауча. Поначалу Фадж практически не имел клиентов, потому что его попросту никто не принимал всерьез. Поэтому он оказывается в зависимости от Альбуса Дамблдора, единственного человека, про которого, при огромной популярности и авторитете в обществе, можно с уверенностью сказать: "Он не желает занять министерское кресло". Более того, у Фаджа много активных политических соперников, даже врагов: сам Крауч, его группировка, любой начальник департамента, не возражающий против того, чтобы занять высокую должность. Еще недавно многие просто не решились бы претендовать на место Министра, но слабость Фаджа обнадеживает конкурентов. Если (а судя по косвенным данным, это так) принимает законы и утверждает кандидатуру Министра именно Уизенгамот, сцена слушания по делу Гарри показывает, насколько малой поддержкой Фадж пользуется даже после пяти лет в должности Министра. А во времена "Тайной Комнаты" Фадж регулярно обращается к Дамблдору за советами, так что одно из наиболее доверенных лиц Директора может рассчитывать на поддержку Министра, даже если затевает что-то против могущественного Люциуса Малфоя.
         
          В каком-то смысле, Артур Уизли – самый важный из клиентов Дамблдора, хотя и не занимает высокой должности. Дамблдор может полностью на него положиться. Все действия Ордена Феникса опираются на семью Уизли, их близких друзей и коллег. Все остальные члены Ордена – фактически, отверженные, которые полностью зависят от Дамблдора (Хагрид, Снейп, Блек и Люпин). Именно потому, что Фадж прекрасно представляет себе роль Артура при Дамблдоре, Перси получает работу его помощника. А к началу событий "Тайной комнаты" Дамблдор – глава Уизенгамота, главного законодательного органа магической Британии. И положение ближайшего клиента Дамблдора временно дает Артуру Уизли власть, далеко выходящую за рамки официальной должности.
         
          Я предполагаю, что после падения Волдеморта Люциус тихо жил по средствам и старался лишний раз не обращать на себя внимания. Возможно, он чувствовал, что выкрутился с трудом, и не хотел рисковать. Возможно, уговорить официальных лиц принять версию с проклятием Империус стоило слишком дорого. Ситуацию изменили рейды министерства, организованные Артуром. Скорее всего, он начал не непосредственно с Малфоя, а с его клиентов, и Люциус понял, что в настоящий момент никак не может защитить своих людей. Это был чрезвычайно серьезный и опасный сигнал – если его репутация заботливого патрона будет разрушена, клиенты могут покинуть его, он лишится остатков политического влияния, а потом и сам окажется легкой мишенью, потому что исчезнет страх перед его именем. Люциусу нужно было срочно предпринимать действия по укреплению власти и положения в обществе, или вскоре ему грозило остаться без союзников, уязвимым для очередных нападок Министерства и мести бывших жертв.
          Вспомним, как Добби подслушал в поместье Малфоев разговор, из которого сделал вывод об угрозе жизни Гарри Поттера. С кем Люциус мог обсуждать подобное? Не с малолетним Драко, и скорее всего не с Нарциссой, которая явно не принадлежала к числу Искушённых Смертью (ее не было в Круге). Похоже, Нарцисса предпочитала ни во что не вмешиваться, пока появление Кричера не поставило ее перед выбором (в результате, Нарцисса предпочла укрепить положение своей семьи в рядах сторонников Волдеморта). То, что она не позволила отправить Драко в Дурмштанг (Люциус хотел вывести сына из-под влияния Дамблдора), показывает, что Люциус прислушивался к ее мнению, что она была не так фанатична, как сестра, и что у нее было меньше претензий к Дамблдору. Когда Нарцисса наконец вышла на сцену, она преследовала не столько идеологические, сколько практические мотивы: необходимость упреждающего удара по врагам семьи.
         
          Таким образом, вероятнее всего Люциус обсуждал планы со своими клиентами из числа бывших Искушённых Смертью, которые пришли рассказать ему о рейдах Министерства и попросить помощи. Люциус мог потерять всех их (с тяжелыми последствиями, потому что эти люди слишком много о нем знали) если бы просто ответил, что ничего не может поделать. Если Люциус не мог прекратить рейды, он должен был хотя бы дать понять, что готовит серьезный ответный удар. Вот почему он решил воспользоваться Дневником – а Добби, как и все домовые эльфы любящий быть в курсе всех секретов семьи, подслушал разговор и решил, что должен спасти Гарри.
         
          Итак, Люциус не мог больше бездействовать в ответ на настойчивость Министерства, и правильно выделил два источника реальной угрозы: Артур Уизли и Альбус Дамблдор. Уизли был проблемой уже потому, что являлся официальным представителем Министерства, не боялся пойти против Малфоя и слежка за применением предметов Темной Магии оказалась в сфере его обязанностей. Дамблдор обеспечивал Уизли политическую поддержку. Малфой больше не мог позволять событиям развиваться в этом направлении. Он должен был любой ценой вернуть себе политическое влияние и возможность давить на Министра – даже, если это ему не по средствам. Нет, тем более, если это ему не по средствам - потому что роль в обществе зависит от того, насколько сильным и богатым человек кажется.
         
          Люциус принял бой, навязанный ему соперником, и не только был близок к тому, чтобы оградить себя от Уизли, но и чуть было не лишил Дамблдора Хогвартса и большей части патронажной сети. Побочной целью было отделить Фаджа от сети Дамблдора, продемонстрировав слабость директора – вот почему уведомление об отставке Люциус вручил Альбусу в присутствии Фаджа.
          К тому же, нельзя сказать, что Люциус потерпел полное поражение. С помощью угроз и подношений, а возможно и предложений сотрудничества (старейшинам Уизенгамота, сотрудникам Министерства) Малфой добился возможности влиять на Фаджа (например, заставил его арестовать Хагрида) и изменил расстановку сил. Одним из последствий событий "Тайной комнаты" является то, что Фадж почувствовал, что одной поддержки Дамблдора для стабильности положения недостаточно, и что для упрочения позиций он должен заручиться поддержкой других фракций. Поэтому Фадж старается "сделать хоть что-то" (арестовать Хагрида) для успокоения общественности. Добившись некоторой поддержки от остальных группировок, Фадж уверовал в собственную независимость от Дамблдора. Эту иллюзию, несомненно, постоянно подпитывала Долорес Амбридж, которая, одновременно, вела собственную игру в союзе с Малфоем. Постепенно Фадж начал все чаще оказывать предпочтение не советам Дамблдора, а настоятельным предложениям Малфоя (часто подкрепляемым серьезными финансовыми вложениями).
          Так как поначалу Люциус не располагал достаточным для достижения своих целей количеством денег, первое, что он предпринял – продал часть хранящихся в его поместье фамильных реликвий, связанных с Темной магией, попутно избавив себя от лишней опасности. Полученные деньги он истратил так, чтобы привлечь к себе внимание (в частности, обеспечил слизеринскую команду метлами последней модели). Создав впечатление человека с внушительным состоянием, он смог занять еще некоторую сумму и усилить впечатление богатого и влиятельного человека, необходимое ему для того, чтобы держать в страхе Попечительский Совет, оказывать влияние на Уизенгамот и поддерживать лояльность своих клиентов. Чередуя угрозы и подкуп, он чуть было не достиг успеха в смещении Дамблдора. В случае удачи, Хогвартс оказался бы в сфере его влияния. Благодаря тому, что Малфой действовал через подставных лиц, провал в школе почти никак не повлиял на его положение. Есть несколько намеков на то, что после Хогвартса он обратил внимание на госпиталь Св. Мунго. Ко времени событий, описываемых в "Огненной чаше", он сумел своей щедростью привлечь внимание Министра и даже заслужить его благодарность, в качестве которой был приглашен в министерскую ложу на Кубке мира по квиддичу. А за год, к началу пятого года обучения Гарри в Хогвартсе, его роль в политической жизни возросла еще больше.
          "Золото, я полагаю, - сердито ответил мистер Уизли. - Все эти многолетние щедрые взятки Малфоя... дают ему нужных людей... у которых он может просить покровительства... препятствовать законам, которые ему не выгодны... о, у него очень хорошие связи, у Люциуса Малфоя... "
         
          Проблема в том, что все это стоит денег, а есть ли они у Малфоя? Очевидно, что вырученного у Борджина хватило ненадолго (это было лишь начало). Хотя, возможно, что Борджин не просто мелкий лавочник с Дайгон-Аллеи, а у Малфоя еще есть, что продавать, но рано или поздно этот источник иссякнет. Можно предположить, что Людо Бэгман не единственный маг, влезший в серьезные долги к гоблинам. Возможно, гоблины финансируют политическую карьеру Малфоя в обмен на обещание, что он использует достигнутое положение, чтобы не позволить Министерству национализировать Гринготтс. Некоторые из законов, приостановленных не без помощи Малфоя, могли быть анти-гоблинскими. Если это верно, то арест Малфоя устранит одну из причин, удерживающих Фаджа от начала кампании против гоблинов – а это чрезвычайно на руку Волдеморту, потому что склонит гоблинов на его сторону. То, что долги Люциуса Малфоя остались невыплаченными, только усилит гнев гоблинов против Министерства. Причем они будут гораздо злее, чем в случае с Людо Бэгманом. Если, конечно, долги Бэгмана (в тайне от читателей, да и от самих гоблинов) не являются на самом деле долгами того же Люциуса Малфоя.
         
          Это еще более правдоподобное объяснение. Малфой слишком хитер и осторожен, чтобы занимать у гоблинов деньги, которые скорее всего не сможет вернуть, если есть другой способ их получить. К тому же нет намеков на то, что он лично имел какие-то дела с гоблинами. Или все держится в глубокой тайне, или он опять действовал через подставных лиц. И мы знаем только одного человека, у которого были проблемы с банкирами магического мира.
         
          Вполне вероятно, что Люциус Малфой шантажировал Бэгмана, угрожая предать огласке, что он действительно был Искушённым Смертью, и Барти Крауч оказался прав, подозревая его. Бэгмана обвиняли в передаче секретной информации Роквуду, чего он и не отрицал. Он клялся, что понятия не имел о сотрудничестве Роквуда с врагом и объяснял свое поведение желанием получить место в Министерстве. Проблема в том, что у него не было никаких доказательств, кроме собственного слова, и он избежал заключения только благодаря недавнему удачному квиддичному матчу и тому, что большинство судей оказались болельщиками. Крауч же был уверен в его виновности и продолжал внимательно за ним следить.
         
          Теперь квиддич остался в прошлом, и судьи не будут столь добры. Во время возвращения Волдеморта Бэгман ведет себя очень похоже на человека, которого шантажируют. Судя по реакции гоблинов, он занял у них весьма внушительную сумму. Но он занимает деньги не только у гоблинов, а у любого, у кого удается хоть что-то выпросить, и даже обманывает отца Ли Джордана и близнецов Уизли. Он постоянно пытается перехитрить гоблинов. Фред и Джордж подозревают, что он упорхнул сразу после третьего задания, потому что боялся попасться гоблинам. Гоблины все же поймали его и отобрали все деньги, с которыми он пытался сбежать (но явно гораздо меньше, чем он был должен), но они не причинили ему вреда. Другими словами, они позволили ему сбежать. Так от кого в действительности он бежал, и куда делись все взятые в долг деньги? И кто вдруг начал швыряться деньгами, чего раньше за ним не наблюдалось?
         
          Ответ напрашивается сразу. Если у кого-то и есть на руках доказательства принадлежности Бэгмана к Искушённым Смерью, так это у Малфоя – причем у него нет причин защищать Бэгмана. Бедный Людо принадлежал к сети Роквуда (он сын его друга). Роквуд в Азкабане, и Бэгмана некому защищать, несмотря на его высокую должность в Министерстве. А в лице Барти Крауча он имеет врага, готового уничтожить его при первой же возможности. Способ получения денег через подставное лицо вполне соответствует стилю Малфоев.
         
          Из этого следует, что Снейп, воспользовавшись навыками в Окклюменции, сумел скрыть от Темного Лорда свои истинные убеждения и вернулся к роли шпиона. А говоря о двух предателях Лорд имел в виду Бэгмана и Каркарова.
         
          Тогда напрашивается другой ответ на вопрос "от кого так спешил скрыться Бэгман после Третьего Задания?". Скорее всего, он боялся не столько гоблинов, сколько Искушённых Смертью. Он исчез примерно в то же время, когда Волдеморт призвал своих сподвижников. После слов Лорда Искушённым Смертью ничего не стоит убить Бэгмана – а такой поворот событий на руку Малфою, потому что в таком случае гоблины никогда не узнают, кто их одурачил.
         
          Не исключено, что каждый галеон имеет что-то вроде серийного номера, позволяющего гоблинам узнать, в чьих руках оказались деньги. Тогда они могут узнать, к кому попали деньги от Люциуса Малфоя. Но все равно они не будут знать, от кого получены эти деньги. Они увидят лишь то, что их деньги оказались в руках влиятельных магов и благотворительных организаций, что лишает банкиров надежды вернуть свое золото назад.
         
          Вернемся к Малфою. Некоторое время после падения Волдеморта, Люциус Малфой, судя по всему, не считает нужным тратить слишком много золота для укрепления своего положения, для создания репутации добропорядочного члена общества. События, произошедшие непосредственно перед описанными в "Тайной комнате", показывают Малфою, что, как подметил Борджин, "кровь в наше время значит все меньше и меньше". Теперь Малфой понимает, что человеку с его прошлым для укрепления репутации нужны деньги, а раз он не имеет необходимых средств, придется или влезть в долги или решиться на вымогательство либо кражу. Малфою есть, что терять (поместье, наследство, семейные реликвии), поэтому он предельно осторожен. Он, очевидно, надеется, что приобретенное политическое влияние через некоторое время начнет окупаться и вернет затраченные деньги. Но тут случается страшное. Прежний господин, от которого Малфой отрекся, возвращается.
         
          Если Снейп и Каркаров начали понимать по реакции своих Знаков, что Волдеморт возвращается, то значит и Люциус знал тоже самое. (Как и Бэгман, если верно наше предположение). Легко себе представить, как клиенты и бывшие подчиненные по структуре Искушённые Смертью приходят к Малфою и спрашивают, что теперь делать. Я полагаю, что Люциус, признавая, что у Лорда есть шанс вернуть былую мощь, сделал все, чтобы укрепить свое положение и усилить политическое влияние – чего бы это ему не стоило. В таком случае, если худшее случится и Волдеморт вернется, он будет нужен бывшему господину.
         
          На ситуацию могли влиять и другие факторы. Одной из наиболее зловещих способностей Волдеморта является его способность воздействовать на разум окружающих, манипулировать их мыслями, играть на страхах и предрассудках, поощрять самые черные инстинкты и существенно изменять критичность к собственным поступкам. Вспомните поведение Гарри, так или иначе связанного с Лордом на уровне подсознания. Он перестал доверять Рону и Гермионе и чуть было не покинул единственно безопасное дня него убежище. Гарри смог сопротивляться этому влиянию, но не многие оказались столь удачливы. Можно найти много намеков на то, что почти все сотрудники Министерства Магии в какой-то степени подвержены этому влиянию, не говоря уже о поведении большинства учеников и персонала Хогвартса во время пятого года обучения Гарри, и особенно о непомерной вспыльчивости и раздражительности самого Поттера.
         
          И подобное влияние оказывается не только на магов. Среди гигантов происходит странная разборка, в результате которой вожак, готовый помогать Дамблдору, оказывается убит соперником, симпатизирующим Волдеморту – и это случается как раз перед прибытием Искушённых Смертью, присланных на переговоры. Сомнительно, что это было простое совпадение. А если так можно влиять на поведение гигантов, то чем же лучше гоблины?
         
          Естественно, так влиять можно не на каждого, и жертва не может полностью оправдать свое поведение воздействием Темного Лорда. Очевидно, что Волдеморт пользуется слабостями людей. Как отмечал Дамблдор, Гарри помогло устоять его доброе сердце. А вот самомнение Перси, ревность Фаджа к Дамблдору, самодовольство и озлобленность Амбридж, раздражительность Гарри и его склонность жалеть себя – позволяют с легкостью ими манипулировать.
           
          К слову говоря – Волдеморт никогда не терял этой способности, приобретенной на ранних шагах овладения Темными искусствами. В "Тайной комнате" именно "тайные страхи и самые мрачные тайны" Джинни дали Тому власть управлять ею.
          Джинни думает, что Волдеморт всегда действует на человека одинаково, и считает, что главным признаком являются провалы в памяти – с Гарри не происходит ничего подобного и он рад поверить Джинни. Хотя он мог бы вспомнить профессора Квиррела. "…было очень легко подчинить его своей воле" – говорит Волдеморт о молодом человеке, которого до этого все считали неплохим, полным идей о добре и зле, хотя и несколько наивным. Возможно, провалы в памяти были только у Джинни, да и то потому, что Том Риддл счел более удобным стирать ей лишние воспоминания. Не исключено, что в присутствии дементоров память полностью возвращается к девочке, поэтому-то она так тяжело реагирует на них.
          Натравив Василиска на Пенелопу и Гермиону, Джинни устранила главных конкуренток на внимание со стороны Гарри и Перси – единственного брата, который заботится о ней настолько, чтобы заметить, что у девочки проблемы. Когда Том заставляет ее написать на стене собственный приговор и спуститься в Тайную комнату, чтобы заманить туда Гарри, она кричит и сопротивляется. Возможно, остальные жертвы выбраны из числа тех, против кого Джинни что-то имеет, потому что это существенно облегчает задачу?
         
          Вопрос в том, какие из своих способностей Волдеморт, сам того не желая, передал Гарри Поттеру (наряду с даром змееуста). В своих кошмарных снах Гарри способен видеть глазами Волдеморта, причем поначалу сам Волдеморт об этом не догадывается. Только попытка Гарри остановить змею, сознанием которой в тот момент владели они оба, помогла Волдеморту обнаружить его присутствие. Мог ли Гарри в свою очередь тоже влиять на мысли Волдеморта, не позволяя ему проявлять былую беспощадность?
         
          Первая война против Волдеморта тоже была осложнена влиянием Лорда на сознание людей – много говорится о царившей тогда атмосфере ужаса, паники, всеобщего недоверия. Даже Мародеры подозревали (и небезосновательно) друг друга в предательстве. Война шла не только против Волдеморта – каждому приходилось сражаться с самим собой. Взятый на вооружение Краучем метод подготовки Авроров, заставляющий их уподобляться Искушённым Смертью, оказывается при таком взгляде на вещи пагубным, потому что лишает людей единственной реальной защиты от влияния Волдеморта ("доброго сердца", о котором говорит Дамблдор). Во время второй войны ситуация еще хуже, потому что воля Волдеморта (источник большей части его могущества) годами укреплялась и оттачивалась, пока он, наконец, не смог вернуться "еще более великим и ужасным, чем прежде".
          Мародеры не были единственными друзьями, оказавшимися в разных лагерях, точно так же, как и Волдеморт не был первым Темным магом, наделенным подобной зловещей силой. Распределяющая Шляпа весьма недвусмысленно намекает, что нечто подобное уже случалось во времена основателей. В начале учебного года в "Ордене Феникса" шляпа поет песню-предупреждение о необходимости держаться вместе и о том, как дружба четверки основателей обратилась неприязнью и подозрительностью (возможно в результате внешнего воздействия).
          Слух о том, что Слизерин поместил Василиска в Тайную комнату в надежде на то, что когда-нибудь его наследник найдет и откроет комнату и решит использовать монстра для того, чтобы изгнать из школы магглорожденных магов – это всего лишь слух, искажавший истину столетиями. Профессор Биннс утверждает, что Слизерин покинул школу потому, что остальные трое сговорились против него. А Распределяющая Шляпа, которая была, можно сказать, очевидцем произошедшего, предлагает иную версию: разногласия были между всеми четырьмя основателями, и если бы Слизерин не покинул школу, пожертвовав делом всей своей жизни, Хогвартсу вскоре пришел бы конец.
         
          Я считаю, что он сделал это, чтобы положить конец раздорам, о которых говорила Шляпа, и, судя его поведению, причину недоразумений он видел в воздействии недоброжелательной внешней силы. Шляпа достаточно недвусмысленно намекает на то, что сейчас происходит то же самое, что и во времена Основателей:
         
          "Опять смертельный, страшный враг
          За стенами стоит
          Но тот, кто внемлет старине,
          Разгрома избежит".
         
          Другими словами, приводя такую параллель, Шляпа подсказывает, что в прежних проблемах виноват некто посторонний, а четыре Основателя оказались жертвами, которыми он манипулировал.
         
          Мы мало знаем о Слизерине и о том, что заставило его создать Тайную Комнату – если он вообще поступал по личной воле, а не действовал под чьим-то влиянием, как Джинни, выпускавшая Василиска. Также возможно, что изначально Василиск должен был защищать школу он какого-то чудовища, точно так же обитавшего в пещерах под замком. По крайней мере Арагог и его потомство очень боялись Василиска.
         
          Конечно, Слизерин действительно мог верить, что его чересчур запутанный план очищения школы от недостойных изучать магию сработает, насколько сумасбродным он бы не казался. Но если слушать лживые посулы Темного мага, звучащие у тебя в голове, и позволить ему занять место в твоей душе, ты в конце концов сойдешь с ума. Похоже, что это случилось с Амбридж. Возможно, подобное начало происходить со Слизерином, и он нашел в себе силы уйти из школы и отвести от нее угрозу.
         
          Фактически, у Гриффиндора и Слизерина должно быть больше общего, чем различного, потому-то они так долго оставались друзьями. Оба они были сторонниками изоляции магического мира от маггловского и создания собственной образовательной системы. Разница между ними в том, какими методами они хотели достигнуть цели. Гриффиндор считал, что необходимо увеличивать численность магического сообщества, тогда ему легче будет выжить. Слизерин видел угрозу в выходцах из маггловского мира, сохранивших прежние убеждения и верных не столько новым, сколько старым друзьям. И оба были по-своему правы. То, что школу построили в малонаселенной местности, уже говорит о том, что у ее основателей были враги. Однако против Хогвартса предприняли не прямое нападение, а более хитроумную атаку через разум.
         
          История Распределяющей Шляпы подсказывает, что даже один человек, действующий от всего сердца, может положить конец злу. Салазар Слизерин для этого должен был покинуть школу, которая была его детищем – хотя это и не помогло преодолеть разногласия с коллегами, простить их и самому получить прощение. Возможно, сейчас в подобном положении находится Гарри, и в этом смысле он истинный "наследник Слизерина". Так же возможно, что и Том Риддл должен быть пойти таким путем, но сделал иной выбор. Но это уже чистые предположения.
         
           "Недолог счет тех мирных лет,
           Что добрый Хогвартс знал.
           Ошибок и сомнений гнет
           Несчастья порождал.
           
           И знаний груз, что каждый Дом
           Ученикам давал,
           Неистовой вражды меж них
           Причиной главной стал.
           
           И с Домом Дом войну вели,
           В попытках первым быть,
           И жизнь, и дружбу, и любовь
           Старались погубить.
           
           Казалось всем, что в той войне
           Уж Хогвартс не спасти,
           Напасти, беды этих дней
           Могли лишь страх нести.
           
           В дуэлях, схватках и борьбе
           Текли несчастья дни.
           И старый Слизерин решил,
           Что должен он уйти.
           
           Разлука навсегда внесла
           Печаль в сердца троих,
           Былого счастья след простыл,
           Хотя дух распрей стих."
           
           Самое зловещее в Волдеморте – это его способность играть на страхах, сомнениях, темных секретах людей, вторгаться в их разум и настраивать их друг против друга. Вот поэтому Распределяющая Шляпа единственным способом устоять против врага называет объединение, и вот почему первое, что делает Дамблдор, заподозрив, что Волдеморт на пути к возрождению – организовывает Тримагический турнир, чтобы объединить три старейшие европейские магические школы.
         
          "В словах моих ищите путь,
           Что к дружбе вас ведет,
          Единство в школе – наш успех,
           Тогда наш враг падет".
         
          Теперь обратим внимание на то, что союз Фаджа с Малфоем зародился накануне чемпионата мира по квиддичу (другими словами, именно тогда, когда Волдеморт вернулся в Англию). Надо ли понимать это так, что воздействие Волдеморта (по крайней мере на людей, занимающих ключевые позиции) началось в тот момент, как он получил тело, то есть еще до того, как он успел набрать силу? Не скрытое ли воздействие на мозг помогло Министру отмахиваться от слухов и сконцентрироваться на своих амбициях и страхе перед Дамблдором.
         
          Когда Волдеморт вернулся, он, естественно захотел, чтобы Люциус Малфой увеличил свое влияние на Министерство, чего бы это ему не стоило. Волдеморта не волнует, придется ли Малфою рисковать для этого всем своим имуществом. Пожалуй даже наоборот – чем больше будущее Малфоя зависит от шансов Волдеморта на победу, тем преданнее будет Малфой служить своему господину. Нет сомнения, что Волдеморт сделал выводы из прошлых ошибок и не желает оставлять своим слугам возможности выкрутиться в случае его падения.
         
          Казалось бы план Люциуса Малфоя сработал – он снова правая рука Волдеморта и укрепил свое положение в рядах Искушённых Смертью. Роквуд ему не конкурент – он полезен, но в отличие от Лестранжа не бросился на поиски господина, а в отличие от Малфоя не сохранил своих подчиненных и не смог предоставить их в распоряжение вернувшегося господина. Каркаров сбежал. Главная опора Волдеморта во времена "Ордена Феникса" – Малфой, Беллатрикс и Прихвост.
          Ирония в том, что в перспективе все усилия Малфоя пропали даром. Теперь, когда он разоблачен как Искушённый Смертью, все его политическое влияние исчезло. Для Волдеморта он теперь тоже менее полезен, если не считать двух моментов. Во-первых, для него уже поздно менять сторону, что увеличивает зависимость от господина. И ещё - в отличие от самых преданных слуг Лорда, Малфой здравомыслящий человек.
         
          Это истинная причина того, что Люциус продолжил играть роль правой руки Волдеморта и даже упрочил своё положение по сравнению с первой войной, и почему именно он командовал группой, которой было поручено добыть пророчество - несмотря на тринадцать лет отступничества, и на тот факт, что задание подразумевает тесный контакт с людьми, равными ему по положению и на деле доказавшими полную преданность господину. Дело не только в том, что Малфой (в отличие от остальных) сохранил ценности и клиентов. Люциус достаточно умен и благоразумен, чтобы Волдеморт мог поручить ему обуздывать пыл фанатиков типа Лестранжей. Во время миссии по похищению пророчества именно Малфой настаивает на том, чтобы точно придерживаться указаний господина, а фанатично преданная Лорду Беллатрикс идет на поводу у эмоций, что в результате приводит к провалу миссии.

0

10

Часть 9. Что происходит в Ордене Феникса: Гарри становится Патроном Поттером

          Попытка Малфоя прибрать к рукам Фаджа оказалась успешной, потому что Корнелиусу Фаджу нужны союзники, причем срочно. На протяжении всего "Ордена Феникса" Министерство Магии убеждает себя (точнее, их убеждает Волдеморт, действуя за сценой и воздействуя на их умы) что независимая патронажная сеть Дамблдора представляет собой непосредственную угрозу их власти. Министерство предпринимает попытку разрушить сеть Дамблдора и вывести из под его контроля школу – главный стратегический ресурс, контролируемый Альбусом. ( Они быстро исключают его из Уизенгамота, где его влияние и без того падает со времен "Тайной Комнаты", но откуда он может попытаться сместить Министра. Они лишают его поста Верховного Главы Междумагической конфедерации, отозвав его, как своего представителя в этой организации. Но он все еще директор школы, и под его контролем представители чуть ли не каждой магической семьи Британии. Пока он обладает там авторитетом, он может легко создать в школе личную армию. Поэтому они начинают медленно, шаг за шагом, расшатывать его позицию в Хогвартсе).
         
          Дамблдор некоторое время позволяет им это делать, вручая тем самым Фаджу и всему Министерству веревку, на которой им сами должны повеситься – контролировать Хогвартс им не удается, а люди снова начинают верить Гарри Поттеру.
         
          Попытка Министерства Магии взять верх над независимым лидером патронажной сети (причем не тем, кто действительно представляет угрозу) заканчивается полным унизительным поражением, и падением авторитета и престижа Министерства. Министр потерпел поражение на всех фронтах и пятая книга заканчивается тем, что все патронажные сети начинают действовать независимо, игнорируя законы и мнение Министерства: Дамблдор заявляет о своем пренебрежении к букве закона прямо в присутствии Министра и тут же дает ему приказы, не удосуживаясь даже замаскировать их под советы.
         
          Но для нас более важно, что мы наблюдаем становление Гарри Поттера как нового лидера патронажной сети. Конечно, его шаги еще очень неуверенны – пятнадцать лет слишком юный возраст для такой роли. Организация, которую Гарри формирует из своих друзей и тех учеников, которые остаются лояльными по отношению к нему даже в трудный для Поттера период, хотя и называется " Дамблдорова армия ", но на деле это его личная армия. Язвительная насмешка Малфоя насчет "Патронуса Поттера" ("Patronus Potter") становится реальностью.
         
          Судя по всему, такой поворот событий заранее планировался Дамблдором. Многое в предыдущих книгах становится понятным, если признать, что Дамблдор с первого года обучения готовил Гарри к роли лидера патронажной сети, охватывающей молодое поколение. Крупному лидеру нужны помощники, руководящие клиентами на более низких уровнях. Даже Волдеморт с его манией величия это понимает. Подконтрольная патронажная сеть должна иметь собственного лидера, которому должна быть предоставлена определенная свобода действий, включая право на ошибку. Предусмотрительный лидер никогда не будет подрывать авторитет своих помощников перед их подчиненными. Потому-то Волдеморт и был относительно мягок с Малфоем, когда собрал своих Искушённых Смертью на кладбище. Гарри начинает играть при Дамблдоре примерно ту же роль, что Малфой при Волдеморте. И они не просто так столкнулись лицом к лицу, руководя противостоящими миссиями в Департаменте Тайн.
         
          До известной степени, Люциус давно начал понимать это. В начале "Тайной комнаты" он сам подходит к Гарри, и они пожимают друг другу руки прежде чем начать долгую дуэль.
         
          В том, что касается воспитания из Гарри лидера-патрона, Дамблдор достиг успеха. Законная власть полностью дискредитировала себя, и теперь уже не просто Дамблдор готов с ней не считаться, но и Гарри тоже. Характерная для Гарри черта – полагать, что не все правила обязательны для выполнения – которая чрезвычайно раздражала Снейпа и которой постоянно потворствовал Дамблдор, теперь оказалась весьма кстати.
         
          Гарри начинает создавать личную патронажную сеть с занятий ДА, хотя его приближенный круг формируется еще с укрепления дружбы с Роном и Гермионой. Двойняшки Уизли становятся его клиентами после того, как он оказывает им финансовую помощь. Как и в случае с Дамблдором, патронажная сеть Гарри основана на личной преданности, базируется на Хогвартсе и семье Уизли (основных опорах Дамблдора) – еще один признак того, что директор видит в Гарри патрона подчиненной сети, а возможно и своего преемника. Сеть Гарри ведет успешную партизанскую войну против официальной власти (Амбридж и ее помощников) и затем встречается с главным противником в попытке "спасения" Сириуса.
         
          Изменения, произошедшие в Гарри, ясно видны по его последнему разговору со Снейпом: "Я пытаюсь решить, каким заклинанием лучше проклясть Малфоя, сэр". В начале книги Гарри чуть было не исключили из школы за защитное заклинание. В конце он останавливает врага Пыточным проклятием перед лицом Министра Магии. Как и остальные патроны, Гарри теперь над законом, и понимает это. А ведь ему всего пятнадцать лет.

0


Вы здесь » Ролевая игра - AntiRowling » Маггловский Поттер » Expecto Patronus: или Как функционирует магический мир